— Отчего же?

— Ты ещё молод и, верно, плохо знаешь польскую шляхту. А меж тем эта гонористая мелюзга может натворить немало пакостей. Равно как и паны-можновладцы, кои ненавидят друг дружку паче самого лютого врага-иноземца.

— Но вы будете держать мою сторону?

— Да. Сандомир и Люблин — жирный кусок польского пирога.

Собеседники рассмеялись и обменялись дружескими рукопожатиями.

— Ну, нам пора вернуться в шатёр. Ваша супруга, наверное, скучает без нашего общества. — Вацлав взял Льва за локоть и увлёк его за собой.

Так между галицким и богемским королями был заключён тесный союз.

84.

84.

Опасения Льва вскоре подтвердились. Когда галицкие и луцкие ратники вместе с дружиной мазовецкого князя обступили Краков, среди Конрадовых бояр открылась измена. Можновладцы, соблазнённые предложениями засевшего в городе Генриха Продуса и его сторонников, мещан-немцев, стали переходить на сторону осаждённых и уводили от крепости своих воинов. Конрад гневался, но сделать ничего не мог. Дружинникам Льва и Мстислава пришлось довольствоваться полоном и добром, захваченным в испустошенных окрестностях Кракова и Сандомира.

Сейчас Лев лишь со снисходительной улыбкой вспоминал о своём прежнем яростном желании владеть Краковом и всей Полыней. Да, конечно, короны, роскошный двор, приёмы, пиры, признание в Европе — это тешит самолюбие, но это только внешний лоск, под которым сокрыты бесконечные, поражающие своей беспощадностью дрязги панов и гонористой шляхты. Раздел малопольских земель с богемским королём был мыслью более заманчивой, но её приходилось откладывать на будущее — с востока, из степей, снова тучами ползли грозные пугающие вести.

Сидя на раскладном стульце перед стенами неприступного Кракова, хмуро взирая на зубчатые квадратные башни, на сверкающие на солнце булатные шлемы защитников города, Лев, едва ли не впервые, стал думать о бессмысленности и ненужности всего творимого ими. Будь она проклята, эта извечная борьба за столы, за власть, отнимающая все силы без остатка! Она безнадёжна и нелепа. Вот дед, Роман Великий. Объединил в своих руках Галич и Волынь, овладел Древним Киевом, пригнул к земле Литву, а потом вмешался в мелкие распри поляков и по-глупому сложил голову, угодив в засаду под Завихостом. Кстати, подстроил деду ловушку не кто иной, как этот противный, мерзкий старикашка Конрад, воображающий, что они с Мстиславом воюют за его право носить королевскую корону. Что ж, мир воистину тесен.

Главное, к чему пришёл в своих размышлениях Лев — это то, что всегда, в любом деле, большом или малом, надо уметь вовремя останавливаться. Дед, всецело охваченный порывами честолюбия, остановиться не сумел и сложил голову. Он, Лев, тоже только с приходом старости научился удерживать свои желания, иной раз он бывал излишне упрям, излишне горд и тороплив.