— Вчера я с Ватутиным говорил, он ждёт меня, — сообщил Конев.

Генерал Ватутин в это время как раз кончил завтракать. Он выглянул в окно и увидел, как во двор штаба въехала машина, а за ней другая, в которой находились автоматчики.

«Наконец-то прибыл Конев с охраной», — подумал Николай Фёдорович и не ошибся. Конев шумно вошёл к нему в комнату. На нём была чёрная кожаная куртка, и походил он на штатского человека, но его выдавала военная фуражка. Высокий, широкоплечий, он с ходу бросил с улыбкой:

— Привет, Николай Фёдорович! А чего такой грустный?

— Всё думаю, возьмёшь ли ты Харьков? — усмехнулся Ватутин.

— Возьму! — громко произнёс Конев. — Я так и заявил Верховному, когда был в Ставке. А он и говорит: «Когда освободите Харьков, сразу же дайте мне знать!» Ничего не скажешь, хитёр наш Иосиф. Но я докажу вождю, что я хозяин своего слова.

Генералы пожали друг другу руки.

— Садись и рассказывай, с чем пожаловал, — добродушно промолвил Ватутин.

Он смотрел на Конева спокойно, но во взгляде его лучистых глаз Иван Степанович уловил едва ощутимый упрёк, словно он был в чём-то виновен перед своим коллегой. Конев отвёл глаза в сторону, потом сказал, что речь пойдёт о предстоящей операции двух фронтов по разгрому белгородско-харьковской группировки немецко-фашистских войск.

— Вот план этой операции, который утвердила Ставка. — Он положил документ на стол. — Прочти, пожалуйста, там и тебя касается.

— У меня недавно был маршал Жуков и подробно рассказал о вашем с ним замысле, — произнёс Ватутин. — План операции подписали кроме тебя ещё Георгий Константинович и твой начальник штаба генерал Захаров, не так ли?

— Верно, — подтвердил Конев. — Тебе в этом документе что-то не нравится?

— Могу ли я критиковать ваш план, если его утвердила Ставка? — усмехнулся Николай Фёдорович. — Хотя в нём есть слабые места.

— Ты, наверное, обиделся, что я прошу Ставку вернуть в Степной фронт танковую армию генерала Ротмистрова, а также другие армии?

— Иван Степанович, я же не красная девица, чтобы на тебя обижаться, — добродушно улыбнулся Ватутин. — Мне известно, что после того, как мне были отданы твои лучшие четыре армии, механизированный и танковый корпуса, ты выступил против «раздёргивания» фронта по частям и предложил Ставке использовать Степной фронт в полном составе для перехода в контрнаступление, но Верховный не согласился с твоим предложением. Был такой грех?

— Был, Николай Фёдорович, но не грех, — сдержанно и твёрдо заявил Конев. — Я и сейчас считаю, что ввод стратегических резервов по частям никогда не способствовал достижению крупных целей. Это своё мнение я выразил в официальном документе на имя маршала Жукова как заместителя Верховного главнокомандующего. — И он пересказал Ватутину то, что писал.