Во дворе штаба он разделся до пояса. Адъютант плеснул ему на руки ледяной воды — Ватутин даже поморщился от холода.

— Вот это то, что надо! — воскликнул он. — Закалка, так сказать.

На пороге штаба появился генерал Иванов.

— Семён Павлович, не желаешь принять после сна ледяной душ? — улыбнулся Ватутин.

— У меня насморк ещё не прошёл, товарищ командующий. Хочу вот на минуту заскочить в санчасть и попросить капли в нос. Вы с утра никуда не собираетесь?

— Пока нет, а что?

— Мне нужно съездить в штаб соседней армии.

— Можно, Семён Павлович, но не задерживайся там.

— Куда прикажете подать завтрак? — спросил адъютант, когда Ватутин умылся и перед зеркалом расчёсывал волосы.

— Вот побреюсь, и тогда накрывай стол. — Николай Фёдорович взглянул на свои наручные часы. — Сейчас семь утра, а через час можно и позавтракать. Мне не звонили?

Оказывается, ему звонил командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал Ротмистров.

— Было это в первом часу ночи, когда вы уже крепко спали, о чём я и сказал генералу.

— Чего хотел Павел Алексеевич?

— Он не сообщил, но если дело срочное, говорю ему, то разбужу командующего, — объяснил адъютант. — Он коротко бросил, мол, до утра потерпит.

«Что-то Павел Алексеевич не даёт о себе знать», — слегка огорчился Ватутин.

Едва он подумал об этом, как на столе затрещал полевой телефон. В трубке послышался басовитый голос Ротмистрова:

— Хочу доложить, что заявку на танки и всё остальное направил в Генеральный штаб, как вы и распорядились. Пока молчат.

— Добро, Павел Алексеевич, — гулко отозвался Ватутин. — Я переговорю по ВЧ с генералом армии Антоновым и попрошу его ускорить решение вопроса. Под Прохоровкой мы приняли на себя главный удар врага, — напомнил командующий. — Выстояли, хотя и понесли большие потери.

Генерал Ротмистров усмехнулся в трубку.

— В Генштабе вы, Николай Фёдорович, долго служили, вас там знают, так что поддержка должна быть. Да и Верховный вас ценит.