(Вечером Москва салютовала воинам Степного фронта за освобождение Харькова 20 залпами из 224 орудий. — А. 3.).

Генерал Конев собрался ехать в 89-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая отличилась в боях за Белгород и Харьков, как в штаб въехала машина и из неё вышел представитель Ставки маршал Жуков. Конев поспешил его встретить. Увидев, что генерал одет, Жуков спросил:

— Ты куда собрался?

— К генералу Серюгину. Его бойцы водрузили на здании Госпрома Красное знамя. Хочу лично пожать им руки и поблагодарить за этот подвиг...

— Дело хорошее и нужное, но поедешь к генералу Серюгину позже, — прервал Конева Георгий Константинович. — На площади Харькова состоится митинг по случаю освобождения города от фашистских варваров. Мне и командованию фронта надо на нём быть. Тебе первому будет предоставлено слово. И ещё кому-то из комдивов.

— Предлагаю генерала Серюгина.

— Я не против. Так что собирайся на митинг сам и бери своих людей, — распорядился Жуков.

Площадь заполнили все оставшиеся в живых жители города. Они радовались. Они ликовали. Бурными аплодисментами и торжествующими возгласами они встретили на трибуне, наскоро сколоченной рабочими, представителей Компартии и правительства Украины, маршала Советского Союза Жукова, командование фронта, делегации партийных и советских организаций Харькова, рабочих и крестьян. Митинг открыл секретарь горкома КП(б)У Чураев. Первое слово, как и говорил Жуков, было предоставлено генералу Коневу.

— Дорогие товарищи, друзья, жители всем нам дорогого города Харькова! — громко и торжественно начал свою речь Конев, заметно волнуясь. — Мы стремились скорее освободить ваш город и для этого не жалели своих сил, смело и мужественно громили врага. В ожесточённых боях воины Степного фронта при содействии армий Воронежского фронта разгромили лучшие немецкие танковые дивизии и освободили Белгород, а затем и вторую столицу Украины — Харьков...

«Курская битва, — вспоминал генерал Конев, — явилась «лебединой песней» германских танковых войск, так как понесённые ими в этой битве огромные потери в танках и личном составе исключали возможность восстановления их былой боевой мощи. Далее я передал боевой привет от бойцов, офицеров и генералов фронта всем участникам митинга и поздравил харьковчан с освобождением от фашистской неволи...»

Когда Жуков и Конев вернулись с митинга в штаб фронта, за обедом маршал сказал командующему:

— Иван Степанович, хорошую и душевную речь ты произнёс. Я и не предполагал, что у тебя есть талант оратора, а?

Конев засмеялся.