– Да, – ответила Маргарет. – Он их вождь. Но ваших людей, полковник, убивает апач по имени Индио Хуан, а вовсе не Чарли.

– Чарли, вот как? – проговорил Гетлин, явно забавляясь. – Как мило, что вы с ним по имени. Я уже сомневаюсь: вы на чьей стороне, ребята?

– Мы на стороне всех тех, – отчеканила Маргарет, – всех тех белых, мексиканцев, апачей, кто не погибнет, если нам удастся провести честные переговоры и прийти к соглашению.

– Которое и станет результатом компромисса, – с казал Гетлин. – Я понимаю ваше, полковник, нежелание вести переговоры с дикарями. Но что плохого принять их предложение и выдать им лошадей в обмен на мальчика, если их предводитель, белый, придет сюда для этого обмена один и безоружный? Я хочу получить Чарли Маккомаса живым. Я хочу забрать его с собой через границу на его родину. Будут две спасенные жертвы похищения – американский мальчик и мексиканский мальчик. Разве ваша миссия может закончиться большей удачей?

– Если бы Чарли Маккомас был дураком, он не прожил бы здесь пятьдесят три года, – заметила Маргарет. – Почему он должен согласиться прийти сюда с мальчиком за лошадьми один и безоружный?

– Потому что вы убедите его так поступить, Маргарет, – Гетлин сложил свои тонкие губы в улыбку. – Только поэтому.

– Идите к черту, Лесли, – сказала Маргарет. – Я в вашем заговоре не участвую.

– Нет, Маргарет, участвуете, – возразил Гетлин, – раз уж вы пользуетесь доверием Чарли Маккомаса. И вы, и мистер Джайлс участвуете. Поскольку ваша лояльность вызывает некоторые сомнения, полковник Каррильо подал мне прекрасную идею о том, как это участие обеспечить. Полковник намерен поместить вас троих – вас, мистера Джайлса и мистера Филлипса – под домашний арест. По обвинению в сотрудничестве с врагом, в чем вы при сложившихся обстоятельствах, безусловно, виновны. Так или иначе, вы предстанете перед мексиканским военным трибуналом без возможности воспользоваться услугами адвоката или же перед аналогичным американским судебным органом. Как справедливо напоминает полковник, он в полевых условиях обладает абсолютной властью и может даже без суда поставить вас перед расстрельной командой.

– Ох, что за чепуха! – воскликнул Толли, впрочем, не до конца уверенно. – Вы не можете расстрелять Толберта Филлипса-младшего. Мой отец имеет связи в Белом доме. Возникнет международный скандал.

– Вы удивитесь, мистер Филлипс, – процедил Гетлин, – как мало способен ваш отец повлиять на мексиканский военный трибунал. В конце концов вас могут приговорить к длительному заключению… лет этак на двадцать. Верно, полковник?