Позади послышалась перестрелка. По-видимому, Индио Хуан вновь ввязался в бой с солдатами. Это их немного задержит.

Девочка посмотрела туда, откуда раздавались выстрелы, потом опять на меня. И печально покачала головой:

– Puedo no. Я не могу. – Она наклонилась и легонько коснулась моей руки, едва-едва. Я почувствовал, как ее пальцы погладили мою кожу. – Te quiero, – прошептала она. – Я люблю тебя.

– Ты же не собиралась убить Джералдо, Чидех? – спросил я.

Она тихо улыбнулась.

– Я любила его как брата, – сказал она. – Я не смогла бы причинить ему вред.

Я потянулся к ней, но она уже исчезла, как во сне, исчезла, как умела исчезать только она, исчезла, как бесплотный дух. Одним движением она вскочила на лошадь, тронула ее бока каблуками и галопом понеслась по склону, ни разу не оглянувшись.

«Te quiero», – прошептал я ей вслед.

Мне оставалось только найти Каррильо и его людей. Остальные ушли, и теперь только на мне лежала ответственность за безопасность Толли, да и мою собственную. Факт есть факт: нашу часть сделки мы выполнили, Чарли мы к ним привели. То, что события вышли из-под контроля и они не смогли захватить Чарли и спасти маленького Джералдо, вряд ли наша вина.

Я вскочил в седло и спустился по склону к главной тропе. Но первым я повстречал вовсе не Каррильо, а Индио Хуана. Он во весь опор мчался ко мне навстречу с двумя своими воинами. Я понимал, что он меня заметил, смысла пытаться убежать не было. Я натянул поводья и стал дожидаться его. И только в эту минуту мне пришло в голову, что у меня нет никакого оружия, даже ножа.

Когда они приблизились, я разглядел, что воины – это просто мальчишки, причем один из них тяжело ранен. Он ничком лежал на спине лошади, держась за ее шею, а когда они остановились передо мной, свалился на землю. Индио Хуан осадил лошадь, но даже не подумал прийти на помощь мальчику.

– Cabalga sólo ahora, ojos blancos [60], – сказал он мне, злобно улыбаясь.

Мальчик на земле стонал, поэтому я слез с лошади и подошел к нему. Пуля попала бедняге в живот, кровь текла ручьем. Сделать я для него ничего не мог. Тогда Индио Хуан тоже спешился и подошел ко мне, стоявшему на коленях рядом с раненым. Я понимал, что сейчас он убьет меня. В руке у него была винтовка, но по его движению я понял, что он решил не тратить ценную пулю, – он повернул винтовку и взялся за ствол. Сейчас он размозжит мне прикладом голову. Сделать я ничего не мог, только поднял руку в бессмысленной надежде защитить голову и сказал:

– Porfavor no me mate [61].

Это изрядно рассмешило Индио Хуана. Для него не было лучшей забавы, чем смотреть, как его враг трусит, вымаливая жизнь.