– Вы знаете, что Индио Хуан сделал с Джералдо? – спросил я. Было ясно, что они ничего не знают. – Он его повесил, вон там, на тропе, как раз чтобы отец наткнулся.

– Ох, Господи! – простонала Маргарет. – Ох, нет…

– Каррильо и мексиканские ранчеро теперь не уймутся, – сказал я. – Они станут охотиться на каждого члена племени – мужчину ли, женщину или ребенка. И пощады не будет никому.

– Ну, прежде им придется нас поймать.

– Ради Христа, Маргарет, вы что, и вправду хотите провести так всю жизнь? – взмолился я. – В племени отщепенцев-апачей, прячущихся от мексиканской армии?

– Ну, не всю жизнь, братик, – сказала она. – Так, какое-то время. Я вернусь. Вот увидите. А когда я вернусь, я докажу всем этим ублюдкам, что женщина способна работать в поле.

– Помните, что сказал Чарли, Мэг? Никому никогда не позволят уйти.

– Я найду способ.

Я посмотрел на Альберта, и мне не понадобилось задавать следующего вопроса. Я понял, что он не оставит Маргарет и деда.

– Я обещал матери заботиться о дедушке, – обронил он, все поняв по моим глазам.

Старый Джозеф Вейлор улыбнулся:

– Мой внук уверен, что раз я старик, то обо мне нужно заботиться, – проговорил он. – На самом деле я о нем позабочусь. Научу его быть апачем.

– Альберт, вы цивилизованный человек, – с казал я. – Вы выросли в резервации. Вам уже поздно начинать вести ту жизнь, которую вел ваш дед. Да и вам уже поздно, Джозеф.

– Я не хочу прожить жизнь сначала, – возразил Джозеф. – Я старик и хочу одного: умереть там, где родился. Но прежде чем умру, я должен кое-чему научить мой народ.

– Чему же?

Альберт усмехнулся.

– Вы мало о чем знаете, верно, белоглазый?

– Да, наверно, мало, – согласился я. – Я из Чикаго.

– Нам пора, – заторопился Джозеф. – Солдаты уже близко.

Он вскочил в седло. И тогда я посмотрел на Чидех, заглянул ей в глаза, нырнул в их бездонную темную глубину. Мы спасли друг другу жизни, мы желали друг друга и любили друг друга. И в этот миг я понял яснее, чем когда-либо раньше, что я знаю о ней не больше, чем когда в первый раз увидел ее на полу мексиканской тюремной камеры. И она так же ничего обо мне не знает.