– Все в порядке, сынок, – отозвался он, ему явно было очень больно. – Не реви, как чертов младенец. Где моя камера? – Он попытался сесть, но вновь тяжело повалился на землю.

– Она тут. Ничего с камерой не случилось, – соврал я.

– Кончай чушь молоть, – шепотом прикрикнул он. – Камера накрылась. Гребаная лошадь проскакала по ней. Посмотри, нельзя ли спасти пленку, есть там один кадр…

– Да, конечно, конечно, посмотрю, – заторопился я. – Вы поправитесь, Большой Уэйд.

– Черт, ну и дубина же я, – сказал он. – Ты думал, я что-то знаю, верно?

– Что знаете? – спросил я.

– Я сделал ту самую ошибку, о которой предупреждал тебя, сынок, – проговорил Большой Уэйд. – Я вообразил, что камера – это щит, что она защитит меня… – Теперь его голос стал тихим и звучал как бы издалека, с очень-очень далекого расстояния. – Знай, сынок, если работаешь в «Дуглас Дейли Диспетч» и самое захватывающее твое задание – освещать заседание транспортного суда, как-то отвыкаешь от мысли, что можно погибнуть на работе.

– Кто говорит о гибели?

– Но вот в чем дерьмо, – продолжал он, как будто не слыша меня. – Если тебя подстрелили дикие апачи, некролог будет гораздо увлекательнее, чем при смерти от цирроза печени. Понимаешь, о чем я? Ты сам напиши, сынок. Ну, там, приври немного, добавь шороха. Изобрази меня героем.

– Не буду я писать ваш некролог, Большой Уэйд. – сказал я. – Не буду, потому что вы не умираете.

Он покачал головой и улыбнулся.

– Я поймал пулю, сынок, – с казал он. – Меня подстрелили. – С этими словами Большой Уэйд перестал дышать. К нам как раз торопился врач.

Плакать по нему времени не было. Это потом. А прямо сейчас необходимо было найти Маргарет и остальных, найти Чидех. Я вновь вскочил в седло. Где-то неподалеку послышался знакомый звук охотничьего рога Билли Флауэрса, его глубокое звучное пение взлетало над вершинами деревьев, завораживая и утешая.

Я решил, что рогом Флауэрс подает Каррильо какой-то сигнал, и поспешил на звук, понимая, что Каррильо сделает то же. И очень быстро наткнулся на жалкие остатки Большой экспедиции к апачам – полковника Каррильо, шефа полиции Гетлина и горстку солдат, да на примкнувшего к ним сеньора Хуэрту. Бедняга не догнал Индио Хуана с маленьким Джералдо, мальчик вновь исчез, и Хуэрта был вне себя от горя и отчаяния. После трех лет самоотверженных и бесплодных поисков в этих горах он был уже так близок к тому, чтобы вновь обрести сына, и вот его снова отняли, как будто в каком-то жестоком розыгрыше. Несчастный звал сына, выкрикивал его имя, перемежая это с проклятиями в адрес похитителей-апачей.