А потом на своём пиру одаривал Иоанн новгородцев, каждого по достоинству. Кого заготовленными заранее ковшами серебряными, кого — нарядами дорогими, оружием — мечами и ножами, кого — шубами, соболями.

Между пирами успевал он и дела вершить, принимал послов, в том числе от короля свейского Герстура с просьбой о продлении перемирия, и тоже получил от его имени в подарок бурого жеребца.

26 января, в пятницу, рано утром великий князь и государь всея Русии Иоанн Васильевич во главе длинного поезда двинулся из Новгорода в обратный путь. До самого Волочка, до монастыря Николы Святого, провожали его архиепископ Феофил, воевода Василий Шуйский, посадник Василий Казимир с братом и много другого знатного и не очень новгородского люда. И снова одаривали Иоанна в дорогу вином, ели-пили вместе с ним.

Наконец-то дождались и окончательного прощания. 8 февраля тронулся великий князь из Волочка дальше к Москве. Провожавшие его изрядно обедневшие новгородцы, глядя вслед грозному гостю, облегчённо вздохнули, перекрестились и тоже расселись по коням. А тронувшись в обратный путь, тут же принялись обсуждать, когда удобнее готовить в Москву посольство, чтобы вызволить арестованных своих посадников. Жалели Марфу Борецкую, которая могла лишиться и второго сына. Потихоньку, с оглядкой по сторонам, сокрушались, что обобрал их государь Московский до нитки, и в то же время радовались, что отделались лишь материальным ущербом, почти все их свободы Иоанн им оставил, сохранили они и свой вечевой колокол, своё право принимать самостоятельно государственные решения. Угроза стать обычным московским уделом, висевшая несколько месяцев над городом, вновь отодвинулась на неопределённое время и застыла, как Домоклов меч над головой.

А Иоанн в то же время, двигаясь в противоположном направлении, думал о том же, но с точки зрения своих интересов. Он прекрасно понимал, чего боялись новгородцы. Понимал, что у него уже и теперь достаточно сил, чтобы разгромить их, лишить всех подвластных земель и вольностей, вечевого колокола, сделать обычным московским уделом, и что простым новгородцам и всему Русскому государству, по его разумению, была бы от этого только польза. Но он знал также, что теперь это было бы беззаконием, ибо пока не совершили новгородцы ничего такого, что оправдало бы его решительные действия, властитель не имеет права чинить очевидное беззаконие, ибо оно не остаётся без последствий. Если сегодня сам он, государь, нарушит привычный народу порядок вещей, вековую традицию, старину, завтра это сможет сделать и кто-либо другой и будет прав в глазах этого народа. Любые важные перемены должны сначала свершиться в умах большинства людей, стать для них желанными, лишь тогда они будут прочными. Пока что Иоанн видел, что идея объединения, подчинения государю всея Русии, зреет у простых новгородцев, завоёвывает всё больше сторонников. Люди хотят порядка и справедливости, которых уже не видят в вечевом боярском управлении. Нужна последняя капля. И он дождётся её.