У каждого гостя тут имелся свой любимый уголок, куда каждый из них сразу же по приходу и садился: Кассиан — у самой двери, подогнув под лавку свои большие красноватые ноги; Иона Голова на той же лавке, только ближе к сундуку, просматривая между делом лежащие на нём книги и бумаги, туда же складывал и принесённые с собой вещи. Герасим Чёрный любил устраиваться за столом и часто сидел, опираясь на него локтями и поглядывая в окно либо рисуя на маленькой бумажке Иосифовым пером какую-нибудь букву, изобретая для неё узоры и другие украшения, чтобы потом использовать при переписке книг в качестве заставки. Сам Иосиф садился на своё обычное место за столом, напротив Герасима. Тут же, на лавке, он обычно и спал, и теперь под ней лежала его небольшая подушка с постельными принадлежностями, аккуратно свёрнутая в рулон. Вассиан размещался неподалёку от брата, заглядывая ему в глаза и пытаясь прочесть в них всё недосказанное, неуловимое. Если случалось в это время забрести в келью кому-то ещё, тот садился на любое свободное место.

Дни в конце августа уже достаточно коротки, потому, когда они зашли в комнату, там уже стоял прохладный полумрак. Иосиф чуть поёжился от сырости — печи в это время почти не топили, и, несмотря на жаркое лето, к вечеру уже холодало. Он побыстрее зажёг свечу: тепла от неё мало, но она создавала хоть видимость уюта.

— Братец, а что будет, если Пафнутий умрёт? — спросил самый эмоциональный из собравшихся Вассиан, находившийся под впечатлением болезни старца, который на их памяти едва ли не впервые пропустил из-за недомогания службу в храме. — Кто заменит его, кто станет во главе нашего монастыря?

— Откуда же мне знать? — задумчиво отозвался Иосиф. — Кого назначит преподобный, тот его и заменит.

— А если не успеет никого оставить? — не унимался Вассиан. — Теперь вот он занемог, а преемника не назвал, так ведь?

— Я не слышал об этом, — молвил Иона Голова, — а ты, Иосиф? Тебе старец доверяет более, чем другим, тебе он ничего такого не предлагал?

— Нет, брат, мы об этом с ним никогда не говорили, — ответил Иосиф и не в первый раз уже подумал, что мог бы стать неплохим настоятелем.

Давнюю и заветную мысль Иосифа прервал Кассиан:

— Что это вы надумали владыку нашего прежде времени на покой провожать? У него ещё достаточно сил, чтобы нас, грешных, пасти и утешать. Пока ему и тут, на земле, дел хватает.

— Но ведь сказано: «Во всех делах твоих помни о конце твоём и вовек не согрешишь», — процитировал Писание Вассиан.

— Так это сказано, что о своём конце помнить надо, а не о чужом. О своём-то, конечно, не грех почаще думать, меньше зла сотворим, больше покаемся.