Но самобичевание быстро сменилось в ней ненавистью к виновнику всех бед — государю Московскому. Так уж устроен человек, ему всегда проще найти виновного в своих бедах на стороне. Это он, Иоанн, жестокий и ненасытный, не даёт покоя Новгороду, его властителям, это он вмешивается в их дела, это он казнил её сыночка. Это он, только он, виноват во всех её бедах. Следом за ненавистью вновь нарастала жажда мести, прорывавшаяся в речах, в призывах за домашним столом, в репликах в присутствии сына Фёдора и многочисленных гостей. И, конечно, не случайно её второй сын тоже попал в круг противников Иоанна, а теперь и в список его заклятых врагов, взят в числе самых активных пятерых зачинщиков под стражу и отправлен в Москву.

Вот и плачь, и рыдай снова, Марфа Борецкая. Стой в слезах перед иконами, бейся лбом об пол. Кто виноват в новом твоём горе? Не сама ли? Не могла ли предвидеть, что добром эта борьба твоя не кончится?

— Господи! Лучше бы ты меня покарал! — рыдала Марфа, узнав, что рано утром Фёдора её вместе с другими пленниками отправили на простых санях в Москву. — За что лишаешь меня последнего сына, последней надежды? Чем провинилась я перед тобой? Разве мало я молилась тебе, мало денег передала в услужение, разве не жертвовала монастырям, не строила храмы, разве не жалела нищих и сирот?

Она рыдала в своей молельне перед иконами, на какое-то время полностью отдавшись материнскому инстинкту, материнскому отчаянию, забыв о честолюбивых планах и мечтах, о самой себе. Но это только на некоторое время. Вскоре ненависть с новой силой начала заполнять её душу. Ну нет, она отомстит обидчику. Она не пожалеет ни сил, ни средств на это. Больше ей терять нечего. У неё остался один лишь малолетний внук, но его никто не посмеет тронуть. Ребёнок не может отвечать за дела старших. И если вновь её борьба окончится провалом — это будет окончательный крах, но она готова пострадать сама за своё дело. Однако впредь надо действовать умнее. Надо найти сильных союзников, получше договориться с Казимиром, возможно, с ливонскими немцами. Говорят, у великого князя с братьями нелады, может, и их привлечь к союзу. Тогда появится реальная надежда!

Среди слёз, молитв и раздумий она услышала стук в дверь, и служанка тихим голосом, едва заглянув в щёлочку, сообщила, что к ней явился сам владыка Феофил.

— Проси в гостиную, я иду, — сказала Марфа и с трудом поднялась с колен. Кружилась голова от переживаний, но она оправила платье, вытерла слёзы, аккуратнее запрятала под вновь надетый чёрный повой волосы и пошла к владыке.