Сама Москва при приближении к ней напомнила венецианцу огромный желтеющий город-сад с добротными заборами, из-за которых виднелись яркие узорчатые карнизы крыш. Она располагалась на невысоких холмах, каждый из которых непременно завершался нарядной церквушкой или целым комплексом храмов с золочёными крестами.

На следующий день после прибытия в Москву, в маленький домик, где разместился Контарини, пожаловал его попутчик и спаситель, великокняжеский посол Марко Руфо. Он привёз с собой огромное количество разнообразной пищи, сказав, что её прислал гостям государь Русии, который предлагает им чувствовать себя на его земле как дома. Марко предложил гостю посмотреть город, побывать в бане, на базаре, на Торгу возле крепости. Контарини благодарил, как умел, но ещё раз повторил, что просит ускорить встречу с великим князем, ибо мечтает поскорее вернуться домой, в родную Венецию.

Очень быстро посол получил ответ, что государь скоро пришлёт за ним для беседы. Надежда вспыхнула в душе гостя, он принялся скорее собираться на встречу. Начистил и подправил попорченную в пути одежду, побывал в бане, и к тому моменту, когда прибыли за ним великокняжеские посланники, был при полном параде: намытый, начищенный, приглаженный. К его домику подали крытый возок, с запряжённой в него шестёркой лошадей, и Контарини в сопровождении переводчика-грека и нескольких верховых направился в сторону городской крепости, которую успел увидеть лишь издали.

К каменной, подкрашенной светлой краской, старой, но всё ещё мощной на вид крепостной стене вёл через ров небольшой деревянный мост с перилами, который упирался в широко распахнутые ворота, обитые металлическими листами. У ворот стояли охранники с топориками и бердышами, в ярких красных сапогах и таких же красных шапках. Тут только гость впервые обратил внимание на то, что многие москвитяне носят именно яркие, чаще красные, невысокие сапоги из хорошей кожи, в которые заправлены довольно широкие порты. Верхняя одежда у русичей тоже была разнообразной, этому способствовала и осенняя переменчивая погода. Одни люди были одеты ещё почти по-летнему, в тонкие кафтаны со множеством пуговиц, иные уже умудрились влезть в зимние зипуны, а то и шубы, напоминая собой капусту из многих нанизанных одна на другую одёжек. На улицах Москвы встречалось также много женщин с открытыми красивыми лицами, озорных и приветливых. После замкнутого, задрапированного в чёрное Востока это отличие также бросалось в глаза путешественнику, приятно волновало его нестарое ещё тело.