В крепости Контарини провезли по хорошо вымощенной улице мимо высоких заборов, за которыми повсюду виднелись купола храмов и высокие разноцветные крыши богатых теремов. Гость обратил внимание на большое количество воинов в дорожной одежде с лошадьми, на стоящие гружёные подводы. Сопровождавший посла переводчик-грек негромко объяснял ему, что государь собирается сегодня же в путь, и эти люди поедут с ним. Он рассказывал гостю, как вести себя на приёме, как и кому поклониться. Они остановились, не доехав немного до дворца, и пешком прошли мимо храмов к широкой нарядной лестнице, ведущей к широкому крыльцу на втором этаже красивого терема с многочисленными резными наличниками на оконцах, крышами, балконами и переходами. Первый невысокий этаж с небольшими оконцами, прикрытыми решётками, имел свои двери, которые выходили напрямую на площадь.

На широкой лестнице, по которой поднимался посол, стояли добротно одетые государевы вельможи, кланялись ему, улыбались. Ступени вели к просторному балкону вдоль всего второго этажа и далее, к раскрытой двери, возле которой также стояли встречавшие его чиновники. Гостя сначала провели через приёмную палату в просторную трапезную с длинным овальным столом и стульями и попросили здесь подождать. Предложили подойти к поставцам — шкафам, стоящим возле стен, на которых было выставлено большое количество серебряной и золотой посуды. Контарини, пожалуй, никогда прежде не видел так близко и сразу так много драгоценностей. Тут стояли большие и маленькие чарки, блюда, ковши, братины, соусницы, приборы для специй, разнообразные вазы — резные, с эмалью, со сканью, с каменьями.

Провожавший его переводчик-грек находился рядом и учтиво наблюдал за гостем. В обеих дверях — входной и внутренней, также стояли охранники и чиновники. Контарини спросил подошедшего к нему боярина, заговорившего по-итальянски, Юрия Мануиловича Траханиота:

— Это блюдо действительно золотое?

Он прикоснулся к большой тяжёлой братине, стоящей в центре в окружении нескольких более мелких ковшей.

— Нет, это серебро золочёное, — ответил, улыбнувшись, грек.

— А эти кубки? Можно взять в руки?

— Можно, — ответил снисходительно Юрий и добавил: — Они из чистого золота. А вот эти большие, с резьбой, это — серебро с позолотой.

Контарини взял в руки тяжёлый кубок, по краю которого красовались отчеканенные узорчатые буквы, а по остальному внешнему полю — диковинные звери и цветы. Подержал, полюбовался, поставил на место. Потом обратился к братине со сферической крышкой, вытянутой кверху и завершающейся небольшой ручкой с крупным драгоценным камнем. Вся она была отделана виртуозной гравировкой и чернью растительного орнамента. В большом продолговатом ковше, массивном и тяжёлом на вид, лежали несколько таких же, но поменьше. Увидев, куда смотрит гость, боярин пояснил: