В той самой трапезной средней палате, где посол разглядывал в первый раз поставцы с драгоценной посудой, были накрыты столы. Народу было немного, но кормили отменно, подавали креплёный русский мёд и привозное вино. Хозяин предлагал тосты за самого Контарини, за процветание его Синьории и герцога, пославшего его. Всё это было интересно и приятно гостю, но его озадачило то, что ни слова об его отъезде на обеде сказано не было. Сам же он побоялся об этом пока и заикнуться. Почти за целый год общения с русичами Контарини уже научился понимать их язык и жесты и теперь мог вполне обходиться без переводчика. Он понимал практически всё, что говорили, обращаясь к нему, великий князь, бояре. Но о своей судьбе он так и не услышал ни слова. Отобедав, венецианец вернулся к себе домой обычным порядком — его отвезли в кибитке в сопровождении верховых и переводчика.
Через несколько дней, которые посол вновь прожил в напряжённом ожидании, его опять пригласили на обед, на сей раз в более просторную, стоящую отдельно от дворца трапезную, которую русичи называли Брусяной избой. Здесь было ещё больше народа, чем в предыдущий раз, присутствовали братья великого князя, много важных бояр, которые вновь все вместе чествовали Контарини и говорили ему приятные слова. Но и тут не сказали ничего о главном. Вновь вернулся он к себе в дом с набитым желудком, хмельной и несчастный. Весь оставшийся вечер тосковал беспрестанно о своей родине, о семье, и даже слёзы выступили у него на глазах. Неужто ему всё-таки придётся ещё несколько месяцев ждать возвращения из Венеции Стефана с деньгами? Неужели русский государь так и не захочет помочь ему? Надежды у гостя становилось всё меньше, несмотря на явное внимание великого князя к его Синьории, на его гостеприимство и добрые слова.
Утром после обеда он проснулся с тяжёлой головой и в дурном настроении. Потому что не любил крепких напитков, но, несмотря на отказы, ему всё-таки приходилось выпивать за процветание своего отечества, за здоровье русского и своего, венецианского, государей, за дружбу, союз и что-то ещё. Не успел он умыться и привести себя в порядок, как вбежал слуга и сообщил, что его вновь ждут на обед к великому князю. Контарини удивился столь быстрому новому приглашению, но одновременно и обрадовался, сердце подсказывало ему, что это неспроста...
Через несколько часов за послом явился уже знакомый почётный эскорт, который проводил его во дворец, но на этот раз не в посольскую или трапезную, где он уже бывал, а в кабинет, в Золотую палату. Попав сюда впервые, Контарини с интересом осматривал её убранство, иконы в золотых окладах, роспись цветочным узором и золотом на стенах и печи, поставцы с книгами, сундук. Тут же в кабинете находились Марко Руфо и ещё один секретарь Иоанна, дьяк Фёдор Курицын.