Но на этом поток благоденствий, ниспосланных гостю Провидением за все его предыдущие страдания, не иссяк. Вновь по знаку Иоанна в трапезную палату была принесена роскошная шуба из соболей и наброшена на плечи оторопевшего венецианца. Переводчик, чтобы уж не было никаких сомнений, сообщил, что великий князь дарит ему эту шубу, а также ещё тысячу беличьих шкурок, которые будут доставлены в его жилище незамедлительно. Ещё раз государь повторил свои приветствия светлейшей Синьории, и Контарини проводили вместе с шубой и кубком до дому.

Тут его уже ждал подарок: весь угол комнаты был завален ворохом прекрасно выделанных нежнейших беличьих шкур, на которые он мог прежде лишь любоваться на ярмарке. Оставшись вдвоём со своим слугой, хмельной ещё от выпитого мёда и от свалившегося на него счастья, венецианец принялся пересчитывать эти шкуры, пытаясь убедиться, что ему действительно подарили их целую тысячу. Считать шкуры оказалось не так уж и сложно. Они были скреплены за мордочки кучами по сорок штук — за время своего пребывания гость уже знал, что это самый распространённый счёт у русичей. Почему именно по сорок — он не слышал, возможно, это был самый удобный объём для отдельной связки мехов, которыми издревле расплачивались люди друг с другом на этой земле. Кучек таких в комнате оказалось двадцать пять. Посол гладил их, дул, даже на радостях, как ребёнок, уселся в центре всего этого мягкого вороха. Сердце его ликовало. Теперь ему не стыдно возвращаться домой, ограбленному татарами, оставшемуся без вещей, без подарков даже для родных. Теперь ему было чем порадовать своих близких!

От всего сердца возблагодарил посол в этот вечер Господа, не забыв помянуть добрым словом и великого князя. И спешно засобирался домой. Всё необходимое для этого — кибитка, лошади и провожатые — ожидало его. Отобедав ещё и у Марко Руфо, куда были приглашены многие служившие в Москве греки и итальянцы, простившись со всеми, 21 января 1477 года Контарини с молитвой тронулся в путь.

...А Москва продолжала жить своими заботами. Не успел государь проводить одного важного гостя, следом пожаловали другие. Вновь прибыло посольство из Великого Новгорода во главе с архиепископом Феофилом. Узнав об их появлении, великий князь сразу подумал, что они будут просить за своих пленников-бояр. И не ошибся.

Новгородцы знали, что смягчить сердце самодержца можно лишь добрыми подношениями, и не поскупились: собрали сколько могли. Не пожалела денег ради сына и Марфа Борецкая. Проклиная Иоанна за причинённое ей горе, за ограбление Новгорода и его жителей, она вынесла собравшимся в путь землякам увесистый мешочек с серебром.