Договорив, он закрыл глаза и отвернулся:

— Оставьте меня, дайте отдохнуть!

Братья стали расходиться, и тут кто-то сообщил шёпотом:

— Снова прибыли гонцы от великого князя и от митрополита Геронтия!

Увидев, что возле кельи остался один лишь Иосиф, Иннокентий попросил:

— Побудь рядом со старцем, мне надо с гостями переговорить.

Иосиф, направлявшийся было за тем же, остановился и охотно вернулся в келью. Сам Господь посылал ему возможность откровенно поговорить с учителем о преемнике. Теперь уже все видели, что игумен совсем ослаб и долго не протянет. Конечно, Иосиф вместе со всеми слышал завещание старца, знал, что тот поручил свою обитель Богоматери, но на деле это значило лишь то, что пока тот никого не назначил на своё место. Возможно, что преподобный не хотел огорчить своего любимца Иннокентия, зная, что тот не способен руководить самостоятельно монастырём, и потому не назвал при нём никого другого. Может, Иосифу он назовёт какое-то имя?

Иосиф запер на крючок входную дверь в сени, чтобы никто не помешал ему беседовать, приблизился к постели больного и замер, ожидая подходящего момента. Он видел, что игумен не спит, пошевеливает губами, но начать разговор не решался, в этом случае учитель мог просто сделать вид, что ничего не слышит, и попытка закончится неудачей. Инок стоял и ждал. И дождался. Пафнутий повернулся к нему и участливо спросил:

— Что тебе надобно от меня, брат?

— Я хочу знать, государь, кого ты хочешь оставить в своём монастыре пастырем, кому доверишь свой труд?

Старец горестно сдвинул брови и печально глянул на Иосифа:

— Я уже говорил о том не раз. Я оставляю свой монастырь его владычице Пречистой Матери Божией.

— Это всем известно, ты всегда говорил, что Она — его хозяйка. Но это не мешало тебе быть игуменом и заниматься необходимыми мирскими делами. Без руководства ведь не может жить ни обитель, ни братия. Хозяйство у нас большое, кто-то должен им управлять, не можем мы крестьян без руководства и без суда оставить, помещения без ремонта, стадо без пастыря. Забота Божией Матери — наша духовная жизнь, но кто-то должен и о телесной пище заботиться!

— Обо всём Она, Пресвятая, позаботится!

— Что же ты думаешь, наш монастырь так и останется без игумена, если вдруг тебя не станет?

Старец поморщился, как от зубной боли. Даже в предпоследний день его жизни мирские дела не отпускали его, мешали сосредоточиться на молитве. Но ведь Иосиф в чём-то был прав. Братии нужен пастырь. Но назначить кого-то...

Пафнутий видел в монастыре нескольких лидеров, явно желавших руководить остальными, чувствовал, что они могут повести братьев в разные стороны, что может возникнуть смута даже в том случае, если он сам назначит настоятелем одного из них. Он не хотел стать виновником будущих раздоров и разборок, подвергаясь и после смерти осуждению теми, кто останется недоволен его выбором. Всё это излишняя суета и грех. Пусть они сами выберут себе главу, сами разберутся, как им жить дальше.