Возможно, не тот. В отличие от Мэрилин Монро или Джуди Гарленд, которые как раз стремились попасть за край горизонта, перепрыгнуть через темную радугу и которые, прежде чем им это в конце концов удалось, отправлялись в такие путешествия бессчетное число раз. И все же была некая связующая нить между ними троими – Тейлор, Монро и Гарленд – последних двух я знал довольно хорошо, – да, что-то их
– Хочешь шампанского? – спросила она, указывая на бутылку «Дом Периньона» в ведерке со льдом возле кровати. – Мне, вообще-то, нельзя. Ну да черт с ним… Уж коли я выдержала все то, что пережила… – Она рассмеялась, опять вытащила резиновую затычку из разреза на горле, и ее смех вновь превратился в немоту.
Я откупорил бутылку шампанского и наполнил два больничных пластиковых стаканчика.
Она отпила и вздохнула:
– О, отличное! Я, вообще-то, люблю только шампанское. Одно плохо – после него изо рта дурно пахнет. Скажи мне, а у тебя когда-нибудь было ощущение, что ты умираешь?
– Да, один раз, когда у меня лопнул аппендикс. И еще раз: я шел по ручью, и меня укусил щитомордник.
– Ты испугался?
– Ну, я же был ребенком. Конечно испугался. Не знаю, испугался бы я сейчас или нет.
Она поразмыслила над моими словами и продолжала:
– Вся загвоздка в том, что я просто не могу позволить себе умереть. Не то что у меня есть какие-то серьезные актерские обязательства – до Майка, до того, как с ним это случилось, я планировала уйти из кино; я решила: с меня хватит. Нет, есть финансовые обязательства, эмоциональные. А что будет с моими детьми? Или с моими собаками, если уж на то пошло? – Она допила шампанское, и я снова наполнил ее стаканчик. Потом она заговорила, как будто обращаясь к самой себе: – Все люди хотят жить. Даже когда они не хотят, им только
– Любовь?
– Но какая любовь?
– Ну… Обычная.
– Это не может быть что-то обычное.
– Может быть, религиозное прозрение?
– Чушь! – Она озабоченно закусила губу. Но через мгновение рассмеялась. – А как насчет любви