После этого мы увиделись спустя еще несколько лет, и мне тогда показалось, что это я пережил религиозное прозрение. Дело было как-то зимним вечером в Нью-Йорке, я сидел в лимузине вместе с Тейлор и Ричардом Бартоном – одаренным выходцем из шахтерской семьи, который заменил Подавальщика.

Шофер отъезжал – или, вернее, пытался отъехать – от бродвейского театра, где шел спектакль с участием Бартона. Но машина не могла двигаться из-за того, что тысячи, буквально тысячи людей, запрудивших улицу, кричали, смеялись и требовали хотя бы одним глазком увидеть звездных любовников – самую знаменитую пару с тех пор, как миссис Симпсон соизволила принять предложение короля[130]. К стеклам лимузина прижимались, точно призраки, мокрые лица; корпулентные девицы в состоянии полной экзальтации и либидозного возбуждения дубасили кулаками по крыше; и сотни зевак, высыпавших из соседних театров, смешались с толпой хохочущих и рыдающих поклонников Бартона и Тейлор. Вся это напоминало застывшую на горном склоне лавину, которую не смогла бы сдвинуть с места никакая сила, даже эскадрон конных полицейских, врезавшихся в толпу и добродушно охаживающих дубинками спины истеричных театралов.

Бартон, светлоглазый мужчина с благозвучным голосом уроженца валлийских долин и неровной угреватой кожей, о которую впору было зажигать спички, явно наслаждался происходящим.

– Это просто феноменально, – сказал он, широко улыбнувшись и обнажив два ряда дорогостоящих зубов. – Каждый вечер Элизабет приезжает забрать меня после спектакля, и вечно нас окружают эти… эти… эти…

– Сексуальные маньяки, – сухо подсказала ему супруга.

– Эти восторженные толпы, – с укором поправил он, – ожидающие… ожидающие…

– Увидеть парочку чудиков-греховодников. Ради бога, Ричард, неужели ты не понимаешь, что все это происходит по единственной причине – потому что они считают нас греховодниками и чудиками!

Какой-то старик взобрался на капот и начал выкрикивать непристойности, но тут лимузин резко дернулся вперед, и старик скатился с капота прямо под копыта гарцующих лошадей.

Тейлор выглядела расстроенной.

– Вот это меня всегда заботит. Что кто-нибудь будет ранен.

Но Бартона такая вероятность не тревожила.

– Недавно с нами был Синатра. Так он не мог спокойно на это смотреть. Фрэнк признался, что с ним никогда не было ничего подобного. Это произвело на него впечатление!

Да, верно, это производило впечатление. Угнетающее. Все это явно угнетало Тейлор, и когда мы наконец добрались до их номера в отеле, где перед входом бесновалась очередная толпа поклонников, она налила себе тройную порцию водки. И Бартон от нее не отстал. За водкой последовало шампанское, а из ресторана прибыл весьма скромный полуночный набор закусок, которые Бартон и Тейлор с аппетитом смели. Я давно подметил: у актеров и танцоров после выступлений пробуждается зверский голод – при этом они умудряются каким-то непостижимым образом сохранять вес (как Тейлор, которая в жизни вовсе не кажется той пышечкой, какой она иногда выглядит на фотографиях: камера имеет свойство прибавлять лишних тридцать фунтов – даже Одри Хепбёрн тут не исключение).