Глаза Тейлор, как всегда подернутые влажной поволокой, затуманились: «Ему так жить нельзя. Это убьет его!» Она оказалась права. Это его убило. Клифт умер вскоре после того, как они вместе снялись во «Внезапно прошлым летом», причем роль он получил во многом благодаря ее состраданию и настойчивости: в тот период продюсеры уже наотрез отказывались работать с ним. В этом фильме он в последний раз проявил выдающееся актерское мастерство, как и Тейлор, которая исполнила одну из лучших своих ролей, если не считать более позднюю, тонко сыгранную роль сварливой и истеричной жены-алкоголички в экранизации пьесы Олби «Кто боится Вирджинии Вульф?».

По прошествии еще нескольких лет мы встретились снова, на этот раз в Лондоне: там она коротала время в ожидании поездки в Рим, где должны были начаться съемки злополучной «Клеопатры». Она вместе с Подавальщиком, как многие друзья тогдашней миссис Фишер называли мистера Фишера, занимала пентхаус отеля «Дорчестер».

Я бывал в этом самом пентхаусе не раз, так как когда-то там жил мой приятель. Оливер Мессел[127] декорировал апартаменты по своему вкусу, и они стали выглядеть как картинка – по крайней мере, выглядели раньше: стоило туда вселиться Тейлор, как там появилась свора линяющих кошек и испражняющихся где ни попадя собак и вообще воцарилась атмосфера такого вселенского хаоса, что заметить следы былого присутствия Мессела стало трудновато.

В первый же вечер, когда я увидел Тейлор посреди этого бедлама, она попыталась всучить мне очаровательную трехцветную кошечку, которую подобрала на улице. «Как нет? Это очень жестоко с твоей стороны! Я же не смогу увезти все это!» И она развела руками, демонстрируя необъятность своей ноши: орава животных, которых хватило бы на целый зоомагазин, секретарь, который разливал напитки, горничная, которая то и дело вбегала с новыми платьями («Все эти платья доставлены из Парижа. Но многие придется вернуть. Я не могу себе их позволить. У меня просто нет денег. И у него тоже нет. Вот у Дебби Рейнольдс[128] – уж прости за выражение – есть!»), не говоря о Подавальщике, который сидел на краю кушетки и тер глаза, словно пытаясь стряхнуть остатки сна.

– В чем дело? – повернулась она к нему. – Почему ты трешь глаза?

– Болят от чтения! – пожаловался он.

– Какого чтения?

– Ну, та книженция, которую ты мне сказала прочитать. Я пытался. Но не могу осилить…

Она презрительно отвернулась от него и пояснила:

– Он имеет в виду «Убить пересмешника». А ты читал? Роман только что вышел. По-моему, чудная книга.