До того дня мы встречались лишь однажды – летом у нашего общего знакомого на его ферме в Коннектикуте. В то время ее третий муж, сексапильный крепыш-коротыш Майк Тодд, которому было суждено разбиться в авиакатастрофе, пока еще был жив-здоров и женат на красивой девочке, похоже, души в нем не чаявшей.

Часто, когда супружеские пары устраивают слюнявую демонстрацию своих отношений, на виду у всех целуя, обнимая и тиская друг друга, можно предположить, что их роман переживает трудный период. Но не то у этой пары. Я помню, как в тот день они, держась за руки, загорали на траве среди маргариток и целовались, а толстые щенки-ньюфаундленды, целый выводок, их было то ли шесть, то ли восемь, карабкались на них и увязали лапами в их волосах.

Но, встретившись с Элизабет Тейлор в тот вечер, я был по-настоящему ею очарован, по крайней мере как личностью; как актриса она всегда мне нравилась – начиная с «Национального бархата» и далее по списку, и особенно в роли богатой девушки в «Месте под солнцем».

За годы, прошедшие с нашей первой встречи, в ее жизни много чего произошло, в том числе две трагедии: гибель Майка Тодда и брак с «певцом» Эдди Фишером – событие практически столь же неуместное, как и греческая свадьба миссис Кеннеди. И все же ни то ни другое происшествие не омрачило того ослепительного шарма, который излучала Тейлор.

Обед был долгим, мы успели поговорить о многом. Моим первым открытием стало то, что, несмотря на забавную тягу к непечатным словам, она по многим вопросам придерживалась довольно-таки строгих, едва ли не пуританских взглядов. Например, Тейлор возмущала сама мысль, что ей придется сыграть неудачливую любительницу наслаждений в экранизации романа Джона О’Хары «Баттерфилд, 8»; но, подчиняясь контрактным обязательствам перед студией, она была вынуждена сняться в этой роли (за которую потом получила премию американской киноакадемии), хотя и мечтала от нее отказаться, потому что, цитирую, «мне эта девушка не нравится, мне не нравятся ее взгляды на жизнь. Эта ее ничтожная пустота. Все эти мужчины. Готовность спать с кем попало».

Тут я вспомнил разговор, который у меня как-то состоялся с Мэрилин Монро (не то что я сравниваю Тейлор и Монро, они слишком разные, это птицы разного полета, первая – знающая себе цену профессионалка, вторая – жутко неуверенная в себе, одаренная от природы самоучка). Но моральная позиция Монро была такой же: «Я не признаю разовый секс. Может быть, это неправильно, но уж если я влюбляюсь в парня, то чувствую, что должна выйти за него. Сама не знаю почему. Наверное, по дурости. Но так я чувствую. Ну а если нет, то все равно я должно ощущать нечто особенное. Не просто физическое влечение. Это может показаться странным, учитывая мою репутацию, возможно и заслуженную. Хотя я не считаю, что заслужила ее. Люди просто не понимают, как это иногда происходит. Без твоего сознательного согласия. Внутреннего согласия».