Постепенно начинало ощущаться тугое напряжение между ними: их диалог быстро превратился в язвительную перепалку, что сразу заставило вспомнить мужа и жену в «Кто боится Вирджинии Вульф?». Но все же это было напряжение любовного романа, напряжение между двумя людьми, которые испытывали физическое и психологическое влечение друг к другу. Джейн Остин как-то заметила, что вся литература вращается вокруг двух тем: любви и денег. Бартон, необычайно словоохотливый собеседник, быстро раскрыл первую тему («Я люблю эту женщину. Это самая интересная и восхитительная женщина из всех, кого я знал») и вторую («Я неравнодушен к деньгам. У меня раньше их никогда не было, а теперь есть, и я хочу – ну, не знаю, что в вашем понимании значит быть богатым, но это то, кем я хочу быть»). Высказавшись на эти две темы, он заговорил о литературе – не об актерстве, а о писательстве («Я никогда не хотел быть актером. Я всегда хотел стать писателем. Вот кем я буду, если этот цирк когда-нибудь закончится. Писателем!»).

Когда он произнес эти слова, глаза Тейлор засияли от гордости. Ее восхищение этим мужчиной осветило все вокруг, точно сотня японских фонариков.

Когда он вышел за очередной бутылкой шампанского, она призналась:

– Да, мы ссоримся. Но, по крайней мере, с ним уж если ссоришься, то всегда есть из-за чего. Он умница. Он всё читал, у нас всегда найдется тема для разговора – нет такого, что бы я не могла с ним обсудить. Все его друзья… Эмлин Уильямс[131] говорил ему: ты дурак, что на ней женишься! Ведь он был великим актером. Мог стать великим актером. А я была просто никто. Кинозвездочка. Но ведь самое главное – это то, что происходит между мужчиной и женщиной, которые любят друг друга. Вообще между людьми, которые любят друг друга.

Она подошла к окну и раздвинула шторы. Начался дождь, и дождевые капли забарабанили по оконному стеклу.

– В дождь у меня всегда глаза слипаются. Больше не хочу шампанского. Нет, нет, не уходи! Все равно будем пить. А потом или у нас все будет очень хорошо, или мы опять поругаемся. Он считает, что я слишком много пью. Я точно знаю, что он пьет слишком много. А я просто пытаюсь поднять себе настроение. Не хандрить. Мне всегда хочется быть там, где он. Помнишь, давно-давно я сказала тебе, что есть нечто, ради чего я хочу жить?

Она задернула шторы, отгородившись от дождя, и бросила на меня невидящий взгляд – Галатея, вглядывающаяся в далекий горизонт.

– Ну и что ты скажешь? Как думаешь, что нас ждет? – Но этот вопрос уже имел заготовленный ответ. – По-моему, когда находишь то, о чем всегда мечтал, это означает не начало всего, а начало конца.