У Флоранс защемило сердце. Ей было не произнести ни слова. Джек, сидевший впереди, повернулся и крепко сжал ей руку.

– Вылитая Элиза, – сказал он.

Даже слезы не помешали Флоранс улыбнуться:

– Хочу поскорее ее обнять. Остановите машину.

Машина остановилась. Флоранс выскочила и помчалась к дому Клодетты. Малышка с глазами цвета коньяка смотрела на бегущую женщину, еще не зная, что это ее тетя. В горле Флоранс снова встал комок.

– Здравствуй, дорогая, – произнесла она. – Я твоя тетушка Флоранс.

– J’ai deux ans[12], – сообщила малышка.

– Виктория, изволь говорить по-английски, – раздался знакомый голос.

Из дома выскочила Элиза, одной рукой подхватила дочь, а другой обняла Флоранс.

– Маман! – запищала Виктория. – Не тискай меня!

– Прости, дорогая.

Элиза опустила ребенка на землю. Глаза сестры были полны слез.

От нахлынувших чувств Флоранс было трудно дышать.

– Я… и подумать не могла, что этот день настанет.

Сестры смотрели друг на друга. На первый взгляд Элиза совсем не изменилась. Только ее темные волосы стали длиннее и теперь достигали плеч. Изменилась и одежда. Исчезли привычные брюки с широкими штанинами, джемпер и сапоги со шнуровкой. Оранжевое платье было под цвет ее глаз, унаследованных дочерью. Когда Элиза улыбнулась, Флоранс заметила, что лицо сестры стало мягче.

«Материнство пошло ей на пользу», – подумала Флоранс и тоже улыбнулась:

– Вот и встретились. Встретились, черт побери!

– Тсс! В присутствии ребенка мы воздерживаемся от ругани.

Подумав об Элизе, воздерживающейся от ругани, Флоранс засмеялась.

Подошел Джек. Он по-французски расцеловал Элизу в обе щеки и пожал руки.