Поднявшись на ноги, Надуа поняла, что дрожит. Меньше часа тому назад она страдала от нестерпимого жара, а теперь ее била дрожь. В накидке из шкуры и в платье зияли черные дыры, и ветер пробирал до костей. Она услышала пронзительное ржание Ветра и направилась к своему типи, Внутри было тесно — две лошади, антилопа и Собака, да к тому же все перепуганные.

У мешков возле дальней стены припал к земле крупный песчаного цвета койот, впившийся взглядом в Дымку так, будто пытался ее загипнотизировать. Теперь, когда опасность миновала, он снова мог подумать и о собственном желудке. Дымка Отошла от него на длину привязи и в отчаянии тянула веревку. Собака съежилась на постели и тихо поскуливала. Увидев Надуа, койот встал, медленно и царственно потянулся и вышел из типи, коснувшись ног девочки. Она его отпустила — как и любой на ее месте. Койоты были священны.

Пожалуй, не столь священны, как волки, но все же считались братьями Народа. Никто не позволил бы себе святотатства, съев одного из них.

Надуа погладила дрожащую антилопу, ощущая ладонями густую и хрупкую зимнюю шерстку. Дымка весила всего сотню фунтов, но, наверное, ее можно было бы впрячь в волокуши, рассчитанные на собаку. Ветер тоже не избежит унизительной роли вьючного животного. Погибло слишком много лошадей, чтобы можно было оставить в бездействии оставшихся. Она сняла с колышка сумку с бабушкиными снадобьями, собрала тряпицы и взяла с собой мешочек с медвежьим жиром. Потом она отвязала Дымку и Собаку, и они побежали следом за ней к жилищу Пахаюки.

Знахарка лежала на груде шкур. С ней была только Ищущая Добра. Она что-то тихо напевала себе под нос и неслышно передвигалась по типи, раскладывая по мешкам вещи и приводя жилище в порядок. Снаружи Заслоняющая Солнце и Серебряная Капель мастерили из волокуши носилки. Они привязали к двум длинным, напоминавшим ножницы шестам несколько поперечин и уложили сверху целую груду самых мягких одеял. От снега они укрыли их старой шкурой. Потом женщины привязали по центру изогнутую ивовую ветвь, которая должна была удерживать тело Знахарки на носилках даже на самой неровной местности.

Надуа смешала измельченный сухой древесный гриб с разогретым медвежьим жиром. Гриб снимал боль и использовался при лечении ожогов и зубной боли. Волосы Знахарки были опалены почти до самой кожи и издавали едкий запах. Она лежала голая под меховым одеялом. Надуа встала на колени рядом с ней и аккуратно нанесла жирную смесь на ее лицо, шею и уши, покрывая волдыри и снимая кусочки почерневшей местами кожи.