Словно читая его мысли, Рэчел попыталась расчесать волосы пальцами, но запуталась в колтунах за ушами. В удушливой жаре, стоявшей в типи вождя, под тонким платьем ее била дрожь. Она постоянно касалась своего лица и разглаживала изорванную одежду, стряхивая с нее воображаемые ворсинки. Ее взгляд ненадолго останавливался, а потом вновь пустел, будто она на мгновение выскакивала в реальный мир и, оглядевшись, вновь убегала в уютное убежище безумия.

За последние полтора года она усвоила достаточно слов из языка команчей, необходимых для выживания. В основном — приказов. Но сейчас мужчины разговаривали на языке жестов и ломаном испанском. Где-то в глубине искалеченного разума она понимала, что происходит что-то важное. В моменты просветления она внимательно вглядывалась в лица мужчин, словно пытаясь по их выражениям понять то, чего не могла понять из их слов. Ее губы шевелились в безмолвной мольбе о помощи.

Имя Солнца терпеть не мог, когда его торопили. Но Хосе был молод, поэтому вождь простил ему эту неучтивость. Говорить о делах, пока обстановка не подготовлена легкой беседой, все равно что купаться в одежде — эффект не тот. Имя Солнца в свое время и сам бы перешел к делу. Он вытащил трубку, а Чуть Меньшая грубо выволокла Рэчел из типи на колючий ночной холод.

Мешая ломаный испанский, язык команчей и быстрые жесты, они принялись торговаться. Разговор медленно тянулся всю ночь, петляя и возвращаясь назад, будто скользкий след улитки. Говорил в основном Имя Солнца — Ужасному Снегу едва ли можно было доверить переговоры. В местоимениях язык команчей не делал различия между мужчинами и женщинами, поэтому на ломаном испанском речь вождя выглядела примерно так:

— Ужасный Снег любить белоглазый женщина очень сильно. Не хочет его продавать. Вы заплатить много одеяла, кофе, ружья, наконечники для стрел и лошади. Может быть, десять лошади. Может, двенадцать. Ужасный Снег очень скучать, если белоглазый женщина уехать.

— Вождь, Ужасный Снег любит только собственное брюхо и игру в кости. — Хосе понимал, что зима будет суровой и Ужасному Снегу, похоже, не удастся прокормить рабыню. — Все равно она скоро умрет. Мы избавим вас от забот.

Он подумал о скромных товарах, долларов на двадцать, навьюченных на измученных ослов. Ружья и лошади… Ну-ну…

— Мы заплатим мешок кофе, мешок сахара, три одеяла и бочонок виски.

Виски был главным козырем Хосе, хотя с команчами этот трюк проходил не всегда. Если удастся провернуть эту сделку, прибыль от нее позволит расширить ассортимент товаров.

— Хорошо сказать! — Имя Солнца рассмеялся и хлопнул Хосе по плечу. — Мы часто торговать. И будем торговать еще много лет. Я любить тебя как брата, потому что ты всегда шутить. Но у нас разговор серьезный. Белоглазые рабы хорошо работать. Без него добрый старый матушка Ужасного Снега расстроится. Может быть, даже умирать от тяжелой работы. Все любить белоглазый женщина. Мужчинам он нравится. Мы не можем отдать его меньше, чем за восемь лошадь. Только хороших, а не тех чахлых, что вы продавать кайова. И одеяла, и сахар, и кофе, и ружья. А те красные бусы у вас есть? Большие? А ваш глупый вода нам не надо.