— Хорошо. Одна лошадь, кофе, сахар и одеяла. — Придется Чино возвращаться в Санта-Фе на своих двоих.

— Кстати, о шутках… Я рассказывать, как Собачья Нога напиться глупый вода?

Трубка почти полностью скрылась в огромной загорелой ладони Имени Солнца, когда тот передавал ее Хосе. Ладонь с короткими толстыми пальцами и длинными грязными ногтями напомнила Хосе медвежью лапу. Глаза вождя весело блестели в предвкушении торга. Хосе глубоко затянулся и уселся поудобнее, приготовившись к долгому рассказу и еще более долгому вечеру. Снаружи свистел холодный ветер, и идти никуда не хотелось. Да ему и некуда было идти.

Отсюда они направятся обратно в Техас и в Долину Слез. Дальше — на юг и запад через каньон Пало-Дуро к верховьям реки Пало-Дуро. В Трухильо они запасутся водой и пройдут через Пуэрто-де-лос-Ривахеньос — проход в скалах, называемый Воротами прерий. Оттуда останется только дойти вверх по долине Таос до Санта-Фе. Если учесть состояние ослов и дурную погоду, на переход может уйти добрых две недели.

В Санта-Фе первым делом нужно будет заглянуть к Донахо. Он распустил слух, что готов платить за любых белых пленников, выкупленных у индейцев. Может быть, денег хватит не только на новые товары, но и на фургон. Тогда Хосе снова отправится в извилистый путь по диким пустошам Льяно-Эстакадо, Столбовой равнины, и прериям в поисках команчей. Сегодня надо договориться с Именем Солнца о регулярном месте встречи. Это позволит сэкономить время и силы. К двадцати двум годам Хосе придумал кое-что новенькое в практике торговцев-команчеро.

Как и у большинства команчеро, в жилах Хосе Пьедада Та-фойи текла кровь индейцев-пуэбло. Это мать-индианка дала ему имя Пьедад, Жалость, Сочувствие. Хосе никогда не задумывался об иронии этого имени. Оно просто было его частью — как жесткие черные волосы и пронзительные черные глаза на худом лице. Кожа его уже огрубела и начала трескаться от сотен часов, проведенных в палящем зное с грубой, тяжелой мотыгой, которой он ковырял землю, чтобы влага, прежде чем испариться, равномерно расходилась от оросительных канав по каменистой земле.

С юных лет он решил, что жизнь земледельца в Новой Мексике не для него. Даже если и получится что-нибудь вырастить, бюрократы, сидящие далеко на юге, в кабинетах и поместьях Мехико, задушат его. У этих людей в голове было только одно — новые правила, пошлины и монополии. Зачем быть честным бедняком в мире бесчестных богатеев?

И вот он болтает с Именем Солнца — гражданским вождем команчей-ямпарика. Имя Солнца был немногим старше Хосе, но пользовался авторитетом и почетом у тысяч, пусть и индейцев. Но все равно — это чего-то да стоило. Хосе и надеяться не мог добиться такого положения. Оставалось довольствоваться деньгами. А денег он собирался скопить немало. Только это его и интересовало. Выкуп за эту женщину мог бы стать неплохим началом.