Если бы удалось подпоить Ужасного Снега, можно было бы сторговать ему ту пегую клячу, что попалась им на Столбовой равнине. На вид Ужасный Снег был из тех, кто может пристраститься к виски, если только получится познакомить его с этим напитком вдали от бдительных глаз Имени Солнца. Видно, ему очень нужны лошади, раз он просит их в уплату. Обычно у команчей лошади были вместо денег, но Ужасный Снег не походил на состоятельного человека. Даже по меркам команчей.

Следующая проблема — как доставить женщину в Санта-Фе живой и неизнасилованной. У Донахо были какие-то странные религиозные причины выкупать пленников — ему это не приносило никакой выгоды. Смешные люди эти гринго[7]! Готовы платить хорошие деньги за женщину, которую поимело целое племя команчей, но обижаются, если ею попользуется какой-нибудь несчастный торговец, давно не видевший женщин. Разве можно понять этих гринго? Иметь дело с индейцами было куда проще.

Издалека Санта-Фе казался естественной частью пейзажа — геологическим образованием, возвышающимся над окрестной глиной. Хосе шел вместе с напарником, товарами и ослами по равнинной местности, расчерченной на клетки кукурузных и пшеничных полей оросительными каналами, окружавшими город. Вблизи же город напоминал скопление вытащенных на берег плоскодонных речных барж.

Торговцы называли его Город луговых собачек. Он состоял из низеньких глинобитных домов, расположившихся вдоль улиц, представлявших собой всего лишь утоптанные тропы между разбросанными поселениями фермеров. Это была столица мексиканской провинции, служившая домом трем тысячам жителей. Западнее города возвышалась заснеженная горная вершина, вдоль склонов которой каскадами сбегали водопады. Стремительный поток впадал в прозрачный ручей, протекавший через Санта-Фе. Впрочем, на выходе из города ручей был уже не так прозрачен.

Сумерки начали заметно сгущаться, когда Рэчел, усталая, больная и покрытая пылью, выехала на главную площадь следом за Хосе и Чино. Ее мокасины вконец изорвались о камни на горных тропах, и теперь на ногах были надеты мексиканские соломенные сандалии. Радуясь, что не пришлось идти пешком, она сидела на спине маленького ослика. Тот, в свою очередь, наверное, благодарил судьбу, что ему пришлось нести эту легкую женщину, а не тяжелые и громоздкие вьюки, которые никак не давали зажить язвам на спине.

Всадники медленным шагом ехали мимо губернаторского дворца. Дворцом здесь называлась длинная, в четыре сотни футов, одноэтажная глинобитная хижина. Покосившуюся галерею поддерживали колонны из грубо отесанных бревен, а двери были такие низкие, что рослым торговцам из Миссури приходилось пригибаться, чтобы войти. Впрочем, сейчас торговцев в городе было мало. Большинство вернулось в Индепенденс. Огромных караванов их крытых фургонов теперь можно было не ждать раньше июля или августа, как и дождей. Вокруг площади стояли закрытые и пустые магазины, которые они арендовали на лето и осень. В отсутствие торговцев Санта-Фе будто бы впал в спячку. Индейцы и фермеры, торговцы и домохозяйки, кутаясь в семифутовые шали, словно блуждали во сне. Казалось, время здесь остановилось. Это был тихий город скругленных углов, плоских, поросших травой крыш и осыпающихся глиняных стен.