– Я всё-таки пойду в Политех, – сказала она, закуривая свою зубочистку.

– Куда именно?

– На теплоэнергетический, там конкурс меньше. Потом переведусь, если повезет.

– И что твои?

– Как обычно. Батя говорит, не женское это дело. Мамка тоже – что тебе этот «Палитех»? Кто тебя замуж возьмёт…

– Возьмут, – сказал Фил, – у тебя сиськи большие.

– Ну вот я тоже так думаю. А ты решил куда?

– Главное – не сюда.

– В смысле?

– Ну, в смысле, в другой город. А там не знаю. Может, на геологию пойду, может… не знаю, там посмотрим.

– А тебя отпускают?

– Да они уж смирились.

Был ещё февраль и, кажется, день рождения, когда довелось попасть к родителям в квартиру – не то что простили меня – делали вид, что и не обижались, – но так, довелось попасть туда. Когда Фил попал туда, отец был бойкотируем, и, судя по косвенным слухам, вот за что: на факультете опять собрались сократить какую-то ставку, и отец почёл за нужное при всём честном народе встать и задвинуть декану длинную и пафосную речь, что никуда такое-де не годится. Декан покраснел, и отец не дал ему договорить – и договорили по коридорам и курилкам за него, что теперь ясно уже, кого сократят. Но этого Филу было не понять, потому что, разойдясь по разным концам квартиры, как по углам ринга, они не говорили ему об этом.

Отец был, само собой, в синем углу – он поздравил Фила в прихожей, всунул стыдливо какие-то купюры в карман его пальто и ушёл обратно в угол. Мама была в красном углу – на кухне было жарко, и она вспотела. Она наливала густой, наваристый суп, душистый, как морозный день. Всегда одно и то же – кухня, жара, чад, в этой квартире четыре комнаты, и столько книг, что и за неделю не сжечь, но сижу на кухне я, завариваясь, что чайный пакетик, в этом парно м углу, под ледяным, водяным окном, где воздуха нет, и вода есть, вода везде, в воздухе, тарелке, во мне. 90% воды, если учебник мне не врет.

– А что ты ему не расскажешь?

– А ты сам ему расскажи. Будем надеяться, он извлечет какой-нибудь урок из этого твоего фарса.

Фил сказал уже – может, это был не лучший день, но когда он бывал лучшим? – он уедет поступать в Москву. Они не сказали ничего. Может, оттого отец дал денег мне? Да он всегда давал деньги…

Не все дожили до той весны – так я сказал Кавелиной. А она ответила, куря зубочистку:

– Пафосно как-то.

– Ну а хуле.