— Нет, серьезно.

— Совершенно серьезно. После Прибалтики, после знакомства с одной женщиной…

— С женщиной? Вы скрыли…

— Нечего там скрывать. Знакомство продолжалось сутки — и адье. Вопросами пола, доктор, я не озабочен.

— Любовь для нормального мужчины, Дмитрий Павлович…

— Да не называйте вы!.. У вас есть термин «либидо», им и пользуйтесь. А любовь… только человек, лишенный дара любви, мог придумать фрейдизм.

— Фрейд был лишен!.. Нет, это смешно. Впрочем, не будем отвлекаться, позже я вас переубежду… переубедю… Итак, вы познакомились…

— Да, после женщины, после дикой пьянки я проснулся в сумерках в Милом (не помню, как меня сюда занесло). Состояние невменяемое…

— Вы не производите впечатления алкоголика.

— Борис Яковлевич, вы ни разу не напивались?

— А зачем?

— Но как же вы можете прочувствовать душу пациента?

— В этой идее что-то есть. Я подумаю. Значит, вы очухались…

— Ну, дополз до колодца, вылил на голову ведро воды и увидел… как будто увидел мертвого на диване в моей комнате, двух женщин, чью-то тень, отчаяние, загадку, которая непонятным образом сочеталась со всадником на белом коне и которую я должен был разгадать. Вот почти два года разгадываю.

— Всадник Апокалипсиса?

— Да. Первый.

— Почему именно первый?

— Это я для себя разгадал. Всадников четверо, они проходят перед Иоанном и исчезают, но один из них, на белом коне, вновь возникает на последних страницах, вступает в битву и побеждает. Иоанн называет его имя: Слово Божие.

— Такое имя?

— Да.