Можно было бы ожидать, что в большинстве случаев, сейчас и в прошлом, к разделу подталкивают изменения идентичности обеих сторон. Однако результаты исследований Сани предполагают возможность существования дисбаланса. Более консервативная фракция, та, что меньше всего поддерживает преобразования, – во времена охотников-собирателей, вероятно, это были люди, жившие в центральной части территории, огражденные от чужеродного влияния и сохранявшие большинство старейших характеристик общества и исходное название, – должно быть, привлекала тех людей, которые ненавидели изменения и которых сегодня мы называем националистами. Прямо на глазах таких людей распространялось опасное поведение, источником которого, возможно, была единственная «паршивая овца». Вместо одного ставшего чужим человека, заслуживающего наказания или еще худшей участи, возникала целая фракция, которая действовала как единое целое ненадлежащим образом, даже со злым умыслом. Члены такой фракции могут быть исключительно ей преданы, потому что думают одинаково. Фракциям свойственны более ограниченные линии поведения по сравнению с теми, что представлены в целом обществе, что позволяет более легко достичь в них единства. Тем не менее радикальная сторона, населявшая окраины территории, рассматривала ситуацию точно так же, и ее представители чувствовали себя такими же едиными в отношении собственной точки зрения. Поскольку эти люди считали изменения, которые они продвигали, необходимыми для укрепления того же общества, то, по их мнению, диссидентами были консерваторы, отвергающие усовершенствования.

Когда фракции формируются на основе различий, которые они считают неприятными, можно ожидать, что каждая из сторон будет прикладывать крайне мало усилий, чтобы взглянуть на вещи с точки зрения противоположной стороны. Психологические исследования показывают, что такое снижение внимания к другой стороне проявляется даже у только формирующихся и потому все еще незначительно отличающихся фракций[840]. В результате общение прекращается и фракции укрепляются. Индивидуализировать других становится не просто трудно, но и вредно. Если это сделать, то у нас могут появиться причины поставить под сомнение наши убеждения, когда мы уверены в том, что наши мотивы чисты, а мотивы других неверны и даже злонамеренны. Следовательно, с точки зрения обеих сторон угроза, из-за которой происходит раскол общества, – это вовсе не нехватка пищи или места для проживания, даже в том случае, когда отчаянное положение, к которому приводят эти беды, может способствовать гибели общества. Это дефекты коллективной идентичности, когда-то объединявшей обе стороны[841].