Тем не менее, вероятно, существовал более глубокий психологический стимул для того, чтобы сразу после раздела полным ходом шла переработка идентичности. Чувство, будто плывешь по течению и твоя судьба отделена от смысла и целей, когда-то обеспечиваемых более крупным обществом, вероятно, превращало срочный поиск прочной идентичности и обособленной сущности в крайнюю необходимость для людей[848]. Более того, отождествление друг с другом на самом деле должно иметь значение. Определенные группы, такие как люди, лишенные дома или страдающие ожирением, возможно, и обособлены, но не создают общества с собственной идентичностью. Этого не делают и больные или покалеченные шимпанзе или слоны, даже когда другие относятся к ним как к изгоям. Маргинализованным людям не удается объединиться, поскольку они не рассматривают других, находящихся в таком же положении, в хорошем свете. У них отсутствует характеристика, которую психологи называют позитивной отличительностью[849].

Поэтому, согласно представлениям психологов, члены нового общества будут стремиться найти положительные отличительные особенности. Чтобы этого достичь, они придумывают лелеемые характерные признаки или выражают старые по-особенному. Процесс аналогичен развитию признаков, которые биологи, изучающие дивергенцию видов, называют изолирующими механизмами. Любые оставшиеся сходства с другим обществом могут отрицать или игнорировать. Как разведенные люди, которые не общаются, общества могут прекратить контакты, и это означает, что вся общая история будет забыта или от нее откажутся[850]. Несмотря ни на что, какими бы похожими, на взгляд постороннего, ни казались новые общества, воссоединение быстро становится невозможным.

Разделение и восприятие «мы» и «они»

Разделение и восприятие «мы» и «они»

Одна удивительная особенность разделения общества заключается в том, что взаимоотношения между бывшими товарищами должны перестраиваться на уровне индивидов – каждого из них.

Разделение должно недвусмысленно дать понять, кто к какому обществу принадлежит, поскольку лишь таким образом каждое ответвление поддерживает порядок и независимость с самого начала. Именно из-за травмирующего характера такой перестройки идентичности у шимпанзе налеты сообщества Касакелы на сообщество Кахамы становились все более ужасающими. Убитые животные были не просто знакомы агрессорам – у многих среди них были друзья. Лучшие друзья Хуго и Голиаф оказались на противоположных сторонах при расколе сообщества, но продолжали обыскивать друг друга, когда группировки расходились (Голиаф оказался на стороне проигравших). Хуго не принимал участия в его убийстве, но другой шимпанзе, Фиган, это сделал, хотя Голиаф, как вспоминает Джейн Гудолл, был «одним из героев его детства»[851].