Голиаф был обречен из-за изменений, связанных с тем, как шимпанзе рассматривали своих прежних товарищей-сородичей, – как они классифицировали друг друга. Мастерство человекообразных обезьян в обращении с категориями напоминает нам, что, как сформулировал один приматолог, «шимпанзе, как и люди, делят мир на “нас” и “них”»[852]. Джейн Гудолл дальше развивает эту тему:

У шимпанзе сильное чувство групповой идентичности, и они точно знают, кто «принадлежит», а кто – нет… И это не просто «боязнь незнакомцев» – члены сообщества Кахамы были знакомы агрессорам Касакелы, тем не менее те жестоко их атаковали. В результате отделения они как будто лишились «права» на отношение как к членам группы. Более того, некоторые формы и характер нападений, направленных против индивидуумов, не принадлежащих к группе, никогда не наблюдались во время драк между членами одного сообщества: выворачивание конечностей, выдирание кусков кожи, питье крови.

У шимпанзе сильное чувство групповой идентичности, и они точно знают, кто «принадлежит», а кто – нет… И это не просто «боязнь незнакомцев» – члены сообщества Кахамы были знакомы агрессорам Касакелы, тем не менее те жестоко их атаковали. В результате отделения они как будто лишились «права» на отношение как к членам группы. Более того, некоторые формы и характер нападений, направленных против индивидуумов, не принадлежащих к группе, никогда не наблюдались во время драк между членами одного сообщества: выворачивание конечностей, выдирание кусков кожи, питье крови.

«Жертв, – делает вывод Гудолл, – следовательно, фактически не относили к шимпанзе»[853]. Вероятно, так же как дегуманизация в случае людей, способность выключать восприятие принадлежности к «своему виду» становится механизмом, с помощью которого члены нового сообщества утверждают окончательное отделение от своих бывших сотоварищей[854]. Такое изменение восприятия может происходить постепенно и предшествовать самому разделу. Например, при разделе стада макаков от драк между индивидуумами из разных группировок, происходивших на начальных стадиях, обезьяны перешли к сражениям между целыми группировками по мере приближения к распаду сообщества. Это выглядело так, будто обезьяны относились к другим не как к отдельным существам, а как к коллективу[855].

Что же случилось в Гомбе, чтобы в конечном счете заставить одну группу отделиться от другой? Что послужило последней каплей, когда шимпанзе, после всех этих лет существования в качестве группировок, терпимо относившихся друг к другу, в конце концов разорвали все оставшиеся связи? Каким-то образом они все стали воспринимать своих бывших сотоварищей по одному сообществу по-другому – как не относящихся к шимпанзе других. Пропустили ли ученые ссору, которая заставила каждого шимпанзе изменить его точку зрения о членах другой группировки?