Так звучала байка Лауси, к которой сейчас решил прибегнуть пастор, потому как он не мог рассказать им правду: что по причине различных недоразумений и свойственной этой стране (хотя в чем-то и умышленной) безынициативности решение о строительстве церкви сейчас уже три полугодия не могло доплюхать до их местности морским путем вокруг Исландии. Но хороший рассказчик должен сам верить в свой вымысел, а преподобный Ауртни этого не мог, во всяком случае, трезвый и в присутствии жены, поэтому плотникам-богам было рассказано лишь полбайки и с половинным энтузиазмом. Но при всем том они восприняли ее заинтересованно, широко раскрыв глаза, в которых светилось полнейшее непонимание. “Ja?” [115] Ведь хотя эти боги и стосковались по мессам, их Христом был плотницкий метр, они верили в сантиметры и не понимали сантиментов.

К тому же сейчас со всей очевидностью проявилась та разница между исландцами и норвежцами, которую невозможно отрицать. Как уже говорилось, тысяча лет в разлуке не прошла бесследно. Там, где исландцы увлекались рассказом в творческом пылу, норвежцы хватались за пилу. Из-за ограниченной возможности возводить что-либо в реальном мире (ведь Исландия – край не строевого леса, а ветрового беса), первый из этих народов научился жить по большей части внутри своей головы. Для местных рассказ Лауси на самом деле был лучше любой церкви, во всяком случае, он вполне заменял ее. И когда плотники-норвежцы стояли у пустого фундамента посреди кладбища (пока варился кофе, преподобный Ауртни сводил их туда, чтоб показать следы разрушения), на их лицах читалось, что они ни за что не променяют здание на интересную историю.

Когда они вернулись в дом, Ауртни предложил троим плотникам прямо сейчас почитать Евангелие на своего рода домашней мессе. Но сейчас, когда они собственными глазами увидели, что церкви нет, они только и могли думать, что о новом храме, новой стройке, и тотчас предложили свои рабочие руки.

– Но, дорогой пастор, древесины у нас много. Она может быть готова уже к следующему воскресенью!

– К следующему воскресенью? Боюсь, что…

– Что – что?

– Что…

– Где вы хотите ее поставить? На старом месте? Да, и хотите ли вы церковь по новейшей моде, с башней, или простую церковь c дерновой крышей в исландском стиле, или в норвежском стиле – ставкирку? На сорок мест, на семьдесят, на сто двадцать? Выбирайте – у нас материала много.

У преподобного Ауртни от такой мысли голова пошла кругом. Что за спешка, полегче, здесь церкви не разом строятся, перед этим нужно как следует натешиться формальностями, а согласие епископа еще не получено. Но как – в следующее воскресенье? Постойте-ка, что-что? Ставкирка?