– Что ты городишь, приятель?! Да ты пьян! – раздались крики позади; он не увидел, кто кричал, но на миг глянул в сторону и замолчал. Однако это замечание, кажется, задело его, потому что потом он разошелся еще пуще:

– Чего вам, исландцам, не хватает, так это стабилитета [117]! Кажется, вы совсем не понимаете, что означает слово «принсип». За то короткое время, что я провел здесь, у меня сложилось впечатление, что исландцы – это такие люди, которые бранят пирог, а сами едят. Когда я смотрю на собравшихся, я вижу людей, которые в прошлом и позапрошлом году поутру бранили наши замечательные китовые туши, а под вечер отрезали себе от них кусочки. Здесь просто не существует того, что называется «прочно стоять на якоре»! Даже беспринципность у вас лишена каких бы то ни было принципов, потому что сегодня действует одно, а завтра – другое! Может, вы не знаете, но в Книге Книг написано, что тот, кто вкушает от хлеба другого человека, ни при каких обстоятельствах не может отвергнуть дара от того же самого человека, иначе он утратит то свое право. Тот, кто ест китовый хвост, получит себе церковь! Вот так! И больше мы об этом не говорим!

Носатый Эгертбрандсен снова плюхнулся на свое место, и толпу охватило молчание. И энтузиазм у этого оратора был таков, что нагнал на слушателей оторопь, и эта цитата из Библии, никому не знакомая… (на лице у преподобного Ауртни отобразилось замешательство, и он принялся разглядывать пол склада и мешки с мукой). А еще было и другое: большинство собравшихся уже приняло в дар от этого человека целые вечера, и будущее сулило еще много таких же – дивно напоенных аквавитом, так что здесь никто не стал бы дуться на Эгертбрандсена – ведь он хороший мужик! Только вот – что он такое о нас сказал? Я не все уловил. «Принсип» – это что?

– Ну, – сказал наконец хреппоправитель Хавстейнн, – это что-то такое…

– Кто построил этот дом? – раздался звонкий голосок, мальчишеский, который, впрочем, раскатился по всему залу. Люди обернулись и увидели паренька со шлемообразной копной волос, сидящего на штабеле мешков: Гест. Он решил быть остроумным и уже заготовил продолжение: «Разве этот дом, этот склад строил не датский торговец? Ведь дом – это всего лишь дом? Кто же сердился тогда?»

Сидевший рядом с ним молодой моряк-акулятник прочитал его мысли и покачал головой, пробурчав:

– Товарищество «Крона» его строило.

Гест разом покраснел под своей светлой копной и почувствовал, как его бросает в жар: что он возомнил? Лауси подмигнул ему; может, такая поддержка и могла бы помочь, но Гест не посмел ее принять и теперь не видел вокруг себя ничего, кроме своего позора. Да что он там болтал – мелюзга неконфирмованная – на собрании, где сидят крупные фермеры и весь цвет общества! Его спасло лишь то, что мужчины сделали вид, будто не слышат его: как будто это баба что-то брякнула.