За прошедшие двадцать семь месяцев преподобный Ауртни, конечно же, привык к отсутствию церкви, и оно ему даже слишком понравилось. Немного нашлось бы пасторов в таком же положении, что и он: быть избавленным от хлопот по мессам и иметь возможность сосредоточиться на материях более высоких, чем убаюкивание душ по воскресеньям. Однако за это время ему пришлось провести трое похорон: люди не могли больше сдерживаться, и трое признали себя побежденными, отсутствие церкви не стало средством от всех в жизни напастей. Правда, один из умерших был приезжим – благородный господин с востока страны, приехавший за наследством: он считал, что ему принадлежит полоска земли в глубине фьорда, но на третий день он скоропостижно скончался и сейчас лежал в той самой земле, которую требовал себе. Трижды преподобного Ауртни пускали провести погребальный обряд на складе товарищества «Крона», а затем гроб, как прежде, зарывали на кладбище – кладбище-то ветром не сдувало.

А в остальном он с головой ушел в собирание народных песен, и сейчас его коллекция насчитывала восемьдесят шесть напевов. И этот источник все еще не был исчерпан. Например, в означенную неделю мая он наметил себе переписать на чистовую мелодии, которые недавно записал в Хейдинсфьорде, в частности – две наикрасивейшие народные висы, и по этой причине сейчас совершенно не мог думать о строительстве церкви. Он посмотрел на жену растерянным взглядом, а она по-исландски попросила его принять хорошее предложение. Конечно, здесь должна быть церковь. Без церкви и городок – не городок. Почему бы этим людям не построить церковь, раз уж они так хотят? Ведь эти плотники – настоящие искусники. А где же ей самой петь, если церкви не будет?

Да, конечно, она с ними заодно, как он мог забыть: этим женщинам вечно всякие финтифлюшки подавай! «А я-то надеялся, что следующую зиму потрачу на работу над собранием народных песен, закончу его…» Так думал пастор Ауртни, приглаживая лезущие на лоб волосы своей нежной рукой (сейчас было заметно, что края ладоней все пятнисты от чернил после всего этого наляпывания нот), и не мог взять в толк, что сказать, но в конце концов превратился в чиновника того типа, который был наиболее привычен исландцам и который он сам выучился презирать в юности во время странствий по конторам Рейкьявика.

То есть он полностью сменил пластинку, как можно ласковее улыбнулся, предложил еще кофе, от всей души поблагодарил за такую прекрасную идею, которую он принимает с радостью и непременно доведет до сведения соответствующих лиц, а их будет держать в курсе событий. Датское начальство довольно рано научило исландских чиновников применять такую технику к своим подчиненным, не упоминая, что само в свое время на этих же самых чиновниках ее и отточило. Никогда не говорить нет, а да – тем более, но держать собеседников в уверенности, что разговор движется в сторону последнего. Тех, от кого одни хлопоты, подобает обнадеживать.