Однажды дверь в мастерскую осталась приоткрытой, и Аля, проходя мимо, заметила на стене картину со знакомым пейзажем. Обрыв в Лавеле, песчаный берег, и на нем она вместе с соседской собакой Лидой. Они лежали в одинаковых позах и смотрели на того, кто их рисует, того, кто сидит у реки. Аля вспомнила собаку, вспомнила, как на своих рукавах заметила иголки белой шерсти Лиды, когда упала на труп пропавшего человека в том лесу. Матвей про труп не знал, только про то, что она потерялась. Аля посмотрела на свои руки и ощутила холодную резину сапог, неподвижность мертвых мужских ног. Дверь резко захлопнулась из-за сквозняка. Аля вздрогнула, картина пропала из виду, рассеялась как мираж. Это Матвей вернулся домой и, открыв входную дверь, устроил сквозняк. Он спросил, чего Аля такая ошарашенная, она сказала, что ее напугала хлопнувшая дверь. От Матвея пахло сигаретным дымом, он стал курить. Аля ушла в спальню лежать на кровати и играть на телефоне в судоку, к которому пристрастилась от скуки.
Тогда они впервые сильно поругались. Аля не стала говорить о картине, зацепилась за другое, за то, что Матвей не проводит с ней время. Она ушла спать в гостиную и всю ночь прислушивалась к звукам, не ходит ли кто-то в мастерской. В ту ночь ее стала пугать эта большая квартира с комнатой, в которой она ни разу не была, как в доме у бабушки Таи ее пугала нежилая часть избы, когда стало темно, когда заколотили окна. На следующую ночь она вернулась в спальню к Матвею.
Вторая крупная ссора случилась из-за мамы Матвея, которая приехала в Питер погостить и только сейчас узнала, что ее сын живет с девушкой. Аля испугалась, думала, сейчас начнется какой-то сериал, ее будут обвинять в том, что она провинциалка, которая пытается женить на себе парня с квартирой. Но мама Матвея ничего такого не думала, ее впечатлило, что Аля учится на журналиста. Она похвалила чистоту в квартире и то, как Аля с Матвеем смотрят друг на друга, как нежно друг с другом себя ведут. Все вроде бы было хорошо, но Алю расстроило, что мама Матвея о ней ничего не знала. Тогда она не разговаривала с Матвеем целый день, он извинялся, говорил, что не так близок с мамой, чтобы рассказать ей об этом сразу, но сейчас он ее специально пригласил, чтобы их с Алей познакомить.
Аля не поверила и гадала, почему мама, которая раньше, видимо, часто приезжала в Питер, не была здесь больше года. Похоже, Матвей отговаривал ее от поездок.
Третья крупная ссора стала предпоследней. Аля вернулась домой и увидела, как слесарь ставит замок на дверь мастерской. Матвей ей не доверяет, а что еще хуже – что-то скрывает. Но Матвей сказал, что это просто сюрприз. Скоро она обо всем узнает.
Аля стала мучиться неизвестностью. Ей, как кошке, надо было, чтобы все двери были открыты. Запертая мастерская пугала Алю, как запертая комната пугала молодую жену Синей бороды. Когда Матвей уезжал в командировки, Але казалось, что в мастерской кто-то ходит. То, что преследовало ее на Пинеге, сошло с картины Матвея и теперь остается запертое там. И зачем Матвей привез
Аля стала засыпать с телевизором, хоть сто лет его уже не смотрела. Как предусмотрительно мама Матвея повесила на стену в спальне большой, просто огромный телик. Его дружелюбное свечение и бормотание по ночам успокаивало. Аля закрывала дверь в спальню и не выходила из комнаты до рассвета. Телевизор работал всю ночь, прямо как у Изы. Иногда среди ночи Аля просыпалась от какого-то громкого шума, казалось, он шел из самой головы, но Аля была уверена, что из мастерской. Потом она прочитала, что есть такой синдром взрывающейся головы, но это ее не удовлетворило. Она продолжала думать о мастерской. Из-за плохого сна Аля стала вялой и раздражительной, и больше всего ее раздражала запертая дверь. Аля хотела сломать замок, но боялась даже подходить к нему. Проходя мимо, она ускоряла шаг.
О мастерской Аля говорить с Матвеем не пыталась: его работа не клеилась, и оттого он тоже был раздраженным. Они стали реже общаться, ужинать раздельно, ложиться в разное время. Теперь они будто все время были по разные стороны запертой двери, даже когда были рядом. Аля боялась стучаться, Матвей не хотел ее впускать. И все же с Матвеем было гораздо лучше, чем одной. Безопаснее, спокойнее.
И вот однажды, когда Аля сидела на кухне и играла в судоку, дверь мастерскую распахнулась с многообещающим хлопком. От этого хлопка ручка оставила вмятину в бежевых обоях. Оказалось, что Матвей прошел в финал конкурса для молодых художников, и его картины,
Впервые за несколько месяцев их что-то объединило. Казалось, они были свободны, будто в их отношениях закончилась сессия и наступило лето. Они заказали пиццу и даже посмотрели фильм. Матвей снова был с Алей – по эту сторону двери, и Аля решила, что все ее мучения, одиночество и бессонница закончились. Матвей вывез все картины в галерею, и дверь в мастерскую осталась распахнутой. Аля зашла туда и ничего особенно не заметила, никаких трупов бывших жен, никаких мужских трупов в резиновых сапогах, только капли краски на полу.
На открытие выставки Аля нарядилась в платье, которое ей помогла подобрать мама Матвея. Она приехала в Питер и повела Алю в шоу-рум российских дизайнеров в центре города. Сказала, что хочет подарить Але платье. Матвей поддержал идею. После магазина Аля с мамой Матвея вдвоем поужинали салатами и отправились в галерею.
Мама Матвея любила поболтать и сразу стала приставать ко всем подряд с вопросами о своем сыне и его картинах. Она быстро опустошила один бокал и взялась за второй. Аля тоже взяла у официанта шампанское и стала быстро пить его, сама от себя того не ожидая. Она нервничала, стоя в одиночестве в окружении незнакомых нарядных людей. Матвей был занят, тоже с кем-то разговаривал.
Аля бродила одна, рассматривала работы финалистов конкурса, развешанные на нескольких этажах. Один этаж – один бокал. На третьем этаже, беря в руки третий бокал шампанского, Аля заметила знакомую картину – берег Лавелы, она и Лида. Сначала Але показалось, что она уже опьянела, ведь она редко пила алкоголь, да еще сказалось напряжение из-за этой злосчастной мастерской. Но на следующей картине тоже была Лавела. Бабушкин дом, заколоченные фанерой окна, разрытая клумба, откуда буря вырвала с корнем все цветы. Храм без куполов, колокола на земле. Потом еще река, река. И наконец, сосновый бор с идолами. Маленькая девичья фигурка рядом с большим идолом с широким, разинутым ртом, который вот-вот проглотит фигурку в ярких одеждах – в повязке и сарафане. А рядом по белому мху разбросаны фантики от конфет. Аля подошла к стене и стала разглядывать всю серию картин внимательнее. На каждой из них она увидела себя. Маленькая Аля рядом с колоколами, один из них приподнят, готовый опрокинуться и накрыть собой Алю. Маленькая Аля заходит в волнующуюся реку. Маленькая Аля выглядывает из трещины в фанере, которая закрывает большое окно бабушкиной избы.
Алю затрясло, она уронила бокал, он разбился. Звон стекла привлек к себе внимание всего этажа. Аля стала извиняться, села собирать стекло и поранила ладони. Подбежали официанты, кто-то из гостей поднял Алю на ноги, повел в туалет промыть раны. Там ее оставили одну, она держала под холодной водой белые ладони в мелких красных царапинках и смотрела на себя в зеркало. Вот что скрывалось за закрытой дверью, и вот что теперь выбралось оттуда. Все ее страхи и тревоги были заперты в мастерской, пока Матвей не распахнул дверь и не выставил напоказ всю ту Алю, которой Аля так не хотела быть. Маленькая Аля в том лесу, в том доме, в той реке. Маленькие царапинки кололи руку. Аля закрыла кран и вышла. Никто уже не смотрел в ее сторону, путь из галереи был открыт, и можно было уйти никем не замеченной. Аля побежала по лестнице вниз. В последнем пролете она столкнулась с Матвеем.
– А я тебя везде ищу! Ты уже видела картины? – Он волновался, потирал руки, был немного пьян. Аля его такого не знала.
– Видела.
– Как тебе? Это та самая серия. Я хотел…
– Почему ты это сделал? – Ей хотелось кричать, но она могла только шептать.
– Что сделал?
– Изобразил меня такой? И все вот это?
– Меня все это так же не отпускает, как и тебя.
– Ну так и рисовал бы себя! При чем тут я? – Она зарыдала.
– Но это все происходило с тобой, а не со мной.
– Вот именно!
– Но это все и на меня повлияло тоже.
Аля помотала головой:
– Ты использовал мою историю. Почему ты не спросил?
– Это не только твоя история. Мы вместе это переживали. Помнишь наши ночи на берегу?
– При чем тут ночи на берегу? Ты не был в том лесу, в доме. Ты не тонул, ты не слышал и не видел то, что слышала и видела я… Ты даже не представляешь себе!
Она стояла и заламывала запястья, ранки саднили, кусались как мошки, чесались. Аля стала их раздирать.
– Я всегда был рядом. Всегда. Моя серия – это должна была быть наша терапия. Ты все время уходишь от темы, не хочешь вспоминать Пинегу, но мне кажется, мы должны ее обсудить.
Аля глубоко вздохнула.
– Пропусти меня, пожалуйста. Я хочу домой, – сказала она, но стояла как вкопанная, не в силах посмотреть на Матвея и уйти. Ей казалось, она умирает, она еще сильнее стала расчесывать ранки.