– Проблема не в том, что тебя не захотели взять в ШИК. А в том, что к ним не пришли твои документы. Помнишь тот день? – Я вдыхаю поглубже, а потом выдуваю слова из самой своей глубины: – Я твою заявку не послала.

Он хлопает глазами. Бесконечно. Снова и снова. Лицо его ничего не выражает, и я не знаю, что творится у брата внутри, а потом он внезапно вскидывает руки и начинает скакать, а на лице у него отображается такая дикая радость – нет, я бы даже сказала, экстаз. Это экстаз.

– Ты правильно понял?

– Да! – кричит он. И безумно хохочет, я уверена, что он растерял все пуговицы. Но потом наконец у него вырывается: – А я думал, что херово рисую! Я думал, что я хреновый художник! И так долго в это верил. Я решил, что хорошее в моих рисунках видела только мама! – Он запрокидывает голову. – А потом… я понял, что это не важно.

– Что не важно? – Я ищу на его лице признаки злости или ненависти, но не нахожу. Словно он не понял, как я его предала. Ноа лишь радуется.

– Идем со мной, – говорит он.

Через пятнадцать минут мы оказываемся на заброшенной стройке перед начавшей крошиться бетонной стеной. А на ней в буйстве красок запечатлено… всё.

Баллончиком нарисованы НоаиДжуд, вид сзади, плечом к плечу, волосы сплетены в общую косу света и тьмы, которая обвивает весь рисунок. Брайен в небе открывает чемодан со звездами. Мама с Гильермо целуются в водовороте цвета возле деревянной птицы. Из океана в виде бога солнца выходит папа и становится пепельным. Еще со стеной сливаюсь я в своей невидимой форме. Крошечный Ноа сидит, скрючившись, в самом себе. Мамина машина загорается и взлетает в небо. Ноа с Хезер на жирафе. Ноа с Брайеном лезут вверх по бесконечной лестнице. На двух целующихся мальчиков без маек ведрами льется свет. Ноа замахивается бейсбольной битой на Брайена, и тот рассыпается на осколки. Ноа с папой под ярким красным зонтом готовятся к буре. Мы с Ноа идем по дорожке, которую солнце нарисовало на океане, но в разные стороны. Ноа сидит в воздухе на гигантской ладони, и этим великаном оказывается мама. Есть даже я в окружении гигантов Гильермо в ходе работы над НоаиДжуд.

Это целый мир – заново сотворенный.

Я достаю телефон и начинаю щелкать.

– Ноа, это просто божественно. Нереально божественно. Тебя немедленно возьмут в ШИК! Я откажусь от своего места в твою пользу. Я уже написала об этом Сэнди. И мы пойдем к нему навстречу в среду утром. Он умрет. Не похоже даже на краску из баллончиков. Я не знаю, на что похоже, но это невероятно, настолько…

– Не надо. – Ноа выхватывает у меня телефон, чтобы я больше не фотографировала. – Мне не нужно твое место. Я не хочу в ШИК.