Первым экспериментом подобного рода был Октябрьский диплом (конституция). В августе 1860 г. к власти пришло новое министерство, и министр внутренних дел польский дворянин граф Голуховский получил задание выработать новую конституцию. То, что такое задание было поручено поляку, не являлось случайным. Новая конституция должна была знаменовать собой поворот от централизма к федерализму. Это значило, что не только центральный австрийский бюрократический аппарат будет осуществлять управление, как было до — сих пор, но и представители других земель монархии, то есть не австрийцы, также будут участвовать в управлении государством. Назначение поляка должно было символизировать это положение.

Но все это была одна лишь уловка. Желая как-то умиротворить Венгрию, австрийское правительство не хотело пойти на действительные уступки, те же, на которые оно было согласно, по существу ничего не значили для Венгрии. Кроме того, к участию в управлении хотели допустить не народы монархии, а только аристократию. Франц Иосиф полагал, что с венгерским, польским, чешским и австрийским дворянством он сможет сотрудничать не хуже, чем с австрийской буржуазией, влияние которой он в данном случае хотел ослабить. Попытка эта была не совсем лишена оснований. С некоторого времени между Францем Иосифом и венгерской дворянской так называемой «старо-консервативной» партией, а также представителями чешского дворянства шли переговоры через генерала Клам-Мартинека.

Октябрьский диплом предусматривал, что созданный незадолго перед тем рейхсрат (общеимперский совет), бюрократическое учреждение, имеющее только совещательные функции, в дальнейшем будет формироваться преимущественно из представителей провинциальных ландтагов (сеймов). Провинциальные ландтаги должны были быть восстановлены и могли самостоятельно решать только дела, не имеющие общегосударственного значения. Ландтаги эти являлись не чем иным, как старыми, уже давно отжившими провинциальными сеймами и, в качестве таковых, обеспечивали преобладание дворянства всех земель монархии, как в провинции, так и в рейхсрате. В качестве особо успокоительного средства для Венгрии должно было служить восстановление распущенного в 1849 г. венгерского сейма и восстановление особого венгерского министерства в Вене и венгерской надворной канцелярии, при замещении вакансий в которых преимущество предоставлялось бы венграм.

Октябрьский диплом никого не удовлетворил. Австрийская буржуазия протестовала, так как считала, что он направлен против нее, и успешно агитировала против конституции, которая контрабандой протаскивала господство дворян. Венгры подняли бурю протеста против конституции, которая предоставляла их стране в составе монархии примерно такие же права, как, например, Каринтии или Форарльбергу. Несмотря на все попытки монархии ослабить венгерский фронт путем отрыва дворянства, первые выборы в венгерский парламент явились своего рода демонстрацией — в него были избраны все находившиеся еще в живых депутаты парламента 1848 г. Вообще выборы в ландтаги, особенно в Австрии, стали поводом для резкого общественного протеста против Октябрьского диплома. И все же Октябрьский диплом и связанные с ним выборы в ландтаги были положительным явлением: они в какой-то мере нарушили бюрократическое оцепенение общественной жизни в Австрии и привели в движение хоть какие-то силы. Можно было снова публично обсуждать политику правительства и конституцию и требовать дальнейших реформ.