Крук осознал, что ему нужна помощь, еще до того, как Мерритт сообщил о зреющих у солдат мятежных мыслях. Часть обоза в сопровождении 150 бойцов он отправил с надежным командиром – капитаном Энсоном Миллсом – к поселку Дедвуд в Блэк-Хилс, до которого в тот момент оставалось около 160 км. По словам командира обоза, Крук велел Миллсу избегать столкновений с индейцами, но Миллс впоследствии утверждал, что Крук дал ему устные указания атаковать попадающиеся на пути индейские стоянки. Как бы то ни было, 8 сентября (в свой сорок шестой день рождения) Крук намеревался устроить бойцам отдых на целый день, а значит, на своевременную подмогу в случае столкновения с индейцами Миллсу рассчитывать не приходилось.

Тем не менее Миллс решил рискнуть. В 50 км к югу от лагеря Крука он заметил табун – значит, где-то поблизости должна была отыскаться индейская стоянка, вопрос, насколько большая. От ближней разведки Миллс отказался, опасаясь выдать свое присутствие индейцам, и вместо этого укрыл бойцов в ущелье под проливным дождем, намереваясь атаковать на рассвете.

Община, которую собрался атаковать Миллс, насчитывала 48 палаток, где под предводительством вождей миниконджу Американского Коня и Красного Коня собралось около 250 человек, идущих сдаваться в агентство. Стоянка этой мирной общины располагалась в широкой низине у подножия гряды белоснежных утесов Слим-Бьютс.

Разрывая треском пистолетной пальбы густой туман, кавалеристы Миллса галопом влетели на стоянку. Застигнутые врасплох индейцы вспарывали стенки палаток ножом и кидались наутек, многие голышом. «Мы хватали первое подвернувшееся под руку в темноте оружие, женщины брали детей в охапку и прятались в утесах, – вспоминал Красный Конь. – Собрали несколько лошадей, усадили на них своих родных и отправились в главный лагерь [Бешеного Коня], где и рассказали о происшедшем».

Но уносить ноги кинулись не все. Горстка воинов, включая Американского Коня, собралась в глубоком овраге, а другие принялись дразнить кавалеристов с утесов – верный знак, что индейцы ждут подкрепления. К счастью для Миллса, в полдень подошел Крук, передумавший устраивать «именинный» дневной привал. И хотя за решение атаковать в одиночку капитану досталось от генерала, против двух с лишним тонн сушеного мяса, захваченного на стоянке, Круку возразить было нечего. Однако, заполучив такую добычу, солдаты окончательно пошли вразнос. Офицер, безуспешно пытавшийся как-то их приструнить, видел такое впервые: «Две тысячи человек в беспорядке носились по всей стоянке, подбирая бизоньи накидки и другие вещи и поджигая палатки». Двадцать бойцов вызвались выбить из оврага Американского Коня и рьяно взялись за дело, подзадоривая себя оголтелым гиканьем и бранью. Когда в ответ на их проклятия послышались истошные женские вопли и визг, Крук поспешно приказал прекратить атаку. Но для кого-то было уже слишком поздно, в том числе и для стайки женщин и детей, которых увидел Берк: «Окровавленные, перемазанные в грязи, они кричали, обезумев от страха, и корчились в собственной крови». Спотыкаясь и шатаясь, из оврага показался Американский Конь, держась за разорванный пулей живот, из которого вываливались внутренности. Он скончался на следующее утро.