Шайеннские вожди согласились переселиться, поскольку генерал Крук и полковник Маккензи заверили их, что племя сможет вернуться на север, если их не устроят условия жизни на Индейской территории. Впоследствии и Крук, и Маккензи от этих своих слов отказались. Как бы то ни было, разоруженные, лишившиеся коней и полностью зависящие от правительственных пайков, северные шайенны сопротивляться не могли. 28 мая 1877 г. Маленький Волк и Тупой Нож повели 972 своих соплеменников под армейским конвоем по тропам, которыми северные шайенны раньше пробирались к своим южным родственникам. Но теперь перед ними открывалась чужая, незнакомая земля. Там, где когда-то бродили огромные бизоньи стада, раскинулись ранчо и фермы. К востоку от тропы выросли бесконечные поселки, а бескрайние равнины, которые племя привыкло считать своими, рассекли три железные дороги. Что бы полковник Маккензи ни гарантировал северным шайеннам, он искренне полагал, что переселение на Индейскую территорию «в конце концов послужит их благополучию». Он втолковывал вождям, что «народу шайеннов придется, покоряясь обстоятельствам, изменить свой образ жизни». Но, добавил он, не кривя душой, «такие перемены, где бы они ни проходили, будут мучительными»[372].
5 августа северные шайенны прибыли в Агентство Дарлингтона на Индейской территории. Несчастья и мучения преследовали их с самого начала. Южные шайенны принялись изводить северян: им совершенно не нужны были лишние претенденты на скудеющие правительственные пайки. Считать шайеннов одним народом уже было нельзя. За 13 лет, прошедших с последней общей Пляски Солнца, между северными и южными шайеннами увеличивались различия и расхождения в обычаях, одежде и даже в языке. Один из южных вождей, возмущенный частыми межплеменными браками между северными шайеннами и лакота, спросил своих северных соплеменников: «И что вы, сиу, здесь делаете?»
В двух словах ответ выглядел бы так: «Они гибли». Недельного пайка из говядины едва хватало на два дня. Малярия косила шайеннов словно косой. За зиму 1877–1878 гг. пятьдесят и без того ослабевших от голода детей унесла эпидемия кори. Тех, кого болезнь обошла стороной, одолевали комары, жара и тоска по отчим землям. Рапортуя об итогах первого года пребывания северных шайеннов в резервации, индейский агент Джон Майлз писал: «Они живы, но и только»[373].
Полковника Маккензи, вернувшегося в 1878 г. на Индейскую территорию в качестве командира округа, состояние северных шайеннов при Агентстве Дарлингтона ужаснуло. «Я обязан требовать от индейцев, которых правительство морит голодом, чтобы они вели себя прилично, – жаловался он Шеридану. – Причем правительство делает это, беззастенчиво нарушая условия договора». Кроме того, Маккензи велел командиру Форт-Рено смотреть сквозь пальцы на вылазки шайеннов за пределы резервации на охоту, иначе, пояснил он, «армии придется стать пособницей величайшего злодеяния». Беда в том, что охотиться было уже не на кого: бизонов в окрестностях не осталось.