Пришло лето. Прерию опалили горячие ветры. Посевы погибли. Даже трава на пастбищах пожухла. Сотни белых поселенцев, живших рядом с резервацией, покинули свои участки и двинулись на восток. Лакота идти было некуда, и они бедствовали. Иссушенная бесплодная земля стала плодородной почвой для новой веры, которую подпитывали голод и бескормица. Валентайн Макгилликадди, покинувший Пайн-Ридж за три года до этих событий, сочувствовал лакота: «Пляска и связанные с ней церемонии были словно шум пира для голодающего. Если бы эти люди ели досыта, ни о каких Плясках Духов никто бы слушать не стал. ‹…› Во время пляски они молились о еде – для себя, для своих жен и детей, они взывали к помощи свыше, потому что больше помощи ждать было неоткуда».
Или, как объяснял прогрессивный вождь оглала Большая Дорога, «белые молятся, потому что хотят попасть в рай. Индейцы тоже хотят в рай, поэтому они молились, а еще они молились за то, чтобы еды хватало и не пришлось отправиться в рай раньше срока»[572].
В резервации Шайенн-Ривер пайки выдавались нерегулярно и крайне скудные. В резервации Роузбад голодные брюле выпрашивали «отходы со скотобойни и с гарнизонных кухонь». Прогрессивные вожди умоляли агентов «дать хотя бы обещанное», уверяя, что в этом случае Пляски Духов затихнут. Белые соседи это мнение разделяли. В Плясках Духов, утверждал редактор газеты из Небраски, виновато «вероломство государственных властей и жалкие мизерные пайки». Но Конгресс медлил. С прекращением финансирования Бюро по делам индейцев могло кормить своих подопечных только до 1 октября 1890 г., а Конгресс одобрил Закон о бюджетных ассигнованиях на индейцев на 1891 г. лишь в конце августа, и теперь пайки и большинство положенных по аннуитету товаров добрались бы до индейцев не раньше зимы.
К осени Пляска Духов была в полном разгаре. Идейным ее центром выступала резервация Пайн-Ридж. Хотя северные шайенны в Пайн-Ридж отвергали учение, у оглала в эту веру обратилось почти 40 %. В резервации Роузбад плясуном стал каждый третий из брюле, в резервации Шайенн-Ривер – каждый пятый. Среди лакота главными проповедниками учения Пляски Духов оказались воин-оглала Бьющий Медведь (двоюродный брат Бешеного Коня) и знахарь брюле Короткий Бык. Обоим было около сорока пяти лет, и оба входили в состав делегации, отправленной к Вовоке. Именно они и исказили слово мессии.
Предпосылок к тому, чтобы принять эту веру, имелось предостаточно у всех лакота, но большинство обращенных составляли традиционалисты – так называемые непрогрессивные индейцы из общин Бешеного Коня и Сидящего Быка, сдавшихся последними. Прогрессивные оглала под началом властных вождей Американского Коня и Юноши, Боящегося Своих Лошадей, в Пайн-Ридж, а также ханкпапа под началом Желчи в Стэндинг-Рок в основном от Пляски Духов уклонялись. Учение, которое Вовока мнил объединяющей, сплачивающей всех индейцев религией, только усилило раскол среди лакота[573].