Как я уже сказал, вопрос, что мог подразумевать говорящий или пишущий под теми или иными словами, встает в связи с любым осмысленным высказыванием. Однако наиболее серьезные проблемы при интерпретации возникают прежде всего в двух случаях. Один из них – ирония. Трудно не согласиться, что здесь наше понимание текста зависит от нашей способности воссоздать смысл, который автор вкладывал в свои слова. Но, рискуя отчасти повторить уже сказанное, вероятно, стоит все же проговорить, почему это так. Поскольку, как мне кажется, этот довод был неверно сформулирован теми, кто, подобно Юлу, хотел поддержать тезис об авторской интенции, который я только что рассмотрел и от которого отказался.

Юл и другие утверждают, что феномен иронии отчетливо свидетельствует в пользу их точки зрения: необходимо восстановить намерения автора, если мы хотим понять «смысл произведения», смысл сказанного [Juhl 1980: 62, 64][309]. Но когда кто-нибудь говорит или пишет с иронией, очень может быть, что понять смысл сказанного не составит труда. Очень может быть, что за словами не стоит какой-то особый смысл. Трудность при интерпретации таких высказываний, как правило, заключается не в том, что их смысл вызывает какие-то вопросы, а в том, что они дают повод усомниться, действительно ли говорящий (выражаясь бытовым языком) имел в виду то, что сказал.

Короче говоря, проблема распознавания иронии отсылает нас не к смыслу, а к иллокутивным актам. Говорящий иронически произносит какое-то высказывание с определенным смыслом. В то же время он как будто бы осуществляет иллокутивный акт, не выходящий за конвенциональные рамки подобных высказываний. Обратимся к бессмертному примеру: форме и очевидной интонации речи Дефо, когда он что-то предлагает, советует и призывает к определенным действиям в памфлете «Кратчайший путь расправы с диссентерами» (к тому, чтобы подавлять религиозное несогласие, а его представителей по возможности казнить).

Однако, читая прямолинейное предложение Дефо, мы начинаем сомневаться, насколько в данном случае работает обычная связь между смыслом высказывания и декодируемой на его основе иллокутивной силой. Мы обнаруживаем, что Дефо говорит о самой возможности формулировать некое высказывание, которое мы склонны отождествить с его непосредственным смыслом. Высказывание явно наделено формой и иллокутивной силой рекомендации, даже требования. Но Дефо не осуществляет соответствующего иллокутивного акта. Напротив, его иллокутивное намерение состоит в том, чтобы высмеять нетерпимость, которая бы воплощалась в подобном призыве.