И последнее замечание об идее вмешательства в контекст. Здесь не подразумевается, что важен именно непосредственный контекст[324]. Как особенно подчеркивает Покок, вопросы и проблемы, которые ставят перед собой писатели, могут восходить к далеким эпохам и даже к совершенно иной культуре [Pocock 1980a: 147–148] (см. также: [Pocock 1973]). Поэтому адекватный контекст для понимания таких высказываний писателей – тот, что позволяет нам проанализировать сущность «вмешательства», которое заключают в себе их реплики. Восстановление этого контекста в каждом конкретном случае может потребовать от нас чрезвычайно обширного и столь же тщательного исторического анализа.

Грэм, Локьер и некоторые другие мои оппоненты возражают, что предложенный метод определения заданной иллокутивной силы высказываний «никогда не начнет действовать», поскольку заключает в себе «непреодолимый порочный круг» [Lockyer 1979: 206; Graham 1980: 146–147]. Как я только что показал, процесс, несомненно, цикличен, однако вопрос, с чего начать, никаких затруднений явно не вызывает. Я хочу сказать, что мы должны начать с выявления смысла, а значит, общего содержания интересующих нас высказываний. Нам следует обратиться к контексту их появления, чтобы определить, как именно они связаны или соотносятся с другими высказываниями на ту же тему. Я полагаю, что, если нам удастся с достаточной точностью установить этот контекст, мы в конце концов можем надеяться, что поймем действие, совершавшееся при помощи интересующего нас устного или письменного высказывания.

В качестве иллюстрации возьмем самый очевидный случай – простое повествовательное предложение. Вернемся снова к утверждению Макиавелли, что наемные войска всегда ставят под угрозу свободу. Смысл самого высказывания едва ли вызывает затруднения. Но мы также хотим понять, что мог иметь в виду Макиавелли. Поэтому мы обращаемся к общему контексту. Предположим, что точка зрения, выраженная в данном утверждении, часто фигурировала в политической литературе того времени. Это уже даст нам основание сказать, что Макиавелли повторяет, защищает, поддерживает принятую позицию или точку зрения. Присмотревшись внимательнее к тому, какого рода воздействие осуществляет его высказывание, мы можем двигаться дальше. У нас может появиться основание прибавить, что он одобряет, поддерживает принятое убеждение, соглашается с ним; или же можем обнаружить, что он лишь идет на уступки, признавая или допуская его истинность.

Вместе с тем мы можем обнаружить, что он говорит нечто, переставшее считаться общепринятым, хотя когда-то, возможно, разногласий на этот счет не было. В таком случае он, вероятно, заново формулирует, подтверждает мысль или пытается вновь убедить аудиторию в ее истинности. Может быть, если говорить более конкретно, он подчеркивает истинность своего высказывания, настаивает на ней.