Некоторые мои критики возражают, что это явно не дотягивает до заявленной мной цели – проследить, что могли подразумевать конкретные авторы. В рамках уже существующего дискурса мы можем охарактеризовать то или иное высказывание как спор с одной позицией, защиту другой и т. п. То есть мы можем установить, что пытался сделать его автор. Однако, как замечает Холлис, это означает лишь, что шапка оказалась впору, а не то, что автор ее надевал [Hollis 1988: 140]. По созвучному наблюдению Талли, возникает ситуация, когда мы способны показать, что выдвинутая гипотеза отвечает поставленной цели. Но это не означает, что гипотеза была задумана и построена так, чтобы отвечать именно этой цели [Tully 1988: 10]. Если сформулировать контраргумент – как это делает Грэм – на языке, который я сам использую, можно сказать, что данный метод позволяет нам определить «спектр возможных иллокутивных сил», но не само осуществление каких-либо иллокутивных актов [Graham 1980: 144–145].

Однако, как я уже упомянул, существуют случаи, в которых этот метод действительно позволит определить то, что Грэм называет реальной иллокутивной силой отдельных высказываний. Мы уже рассматривали случаи, когда смысла и контекста высказывания достаточно для выявления его иллокутивной силы вне зависимости от того, имел ли говорящий в виду именно эту силу в момент речи.

Если перефразировать эту мысль на языке Шапиро, данный метод уже позволяет определить «реальные действия» [Shapiro 1982: 554, 556, 562]. Это не значит, что терминология Шапиро кажется мне приемлемой. На самом деле я считаю ее определенно неудачной, хотя бы по той причине, что среди действий, которые мне можно с полным правом приписать, вполне могут оказаться и те, которые нельзя отнести к актам. (Например, падение с лестницы, несомненно, является действием, однако его нельзя назвать даже непреднамеренным актом.) Еще меньше согласия у меня вызывает довод Шапиро в пользу своей терминологии. Он заявляет, что мой подход не учитывает «реальных действий» [Shapiro 1982: 562]. Но на самом деле именно с них я и начинаю, предварительно очерчивая ряд возможных действий, осуществляемых говорящим в этом высказывании, а затем ставя вопрос, могла ли в рассматриваемое высказывание закладываться именно эта иллокутивная сила.

Несправедливо и то, что, как полагают Грэм и Холлис, нам по-прежнему не на что опереться, чтобы перейти от первого этапа ко второму [Graham 1980: 144–145; Hollis 1988: 140]. Предположим (возвращаясь к моему примеру), нам уже точно известно, какие именно действия Макиавелли осуществлял в своем высказывании о наемниках. Нам также известно, что, если он осознанно участвовал в коммуникативном акте, то осознанно производил при помощи своих слов некое действие. Думаю, что на данной стадии лучше всего, как правило, предположить, что он действовал осознанно и что мы, таким образом, установили совокупность иллокутивных сил, которые субъект речи вложил в свое высказывание.