«Устав сей есть Всероссийской Монархии аки презерватива, или предохранителное врачевство…»
«Устав сей есть Всероссийской Монархии аки презерватива, или предохранителное врачевство…»
Почему все же Петр решает публично обосновать свое право избирать наследника? Несомненно, официальный дискурс петровской власти претерпевает определенные изменения в ходе процесса царевича Алексея и особенно после него. Как отмечает Пол Бушкович, дело царевича Алексея «послужило мощнейшим толчком для петровских реформ за всю историю царствования, даже более важным, чем Северная война». Петру не просто пришлось искать обоснования своего династического закона – он был принужден к системной перестройке внутренней политики. Бушкович связывает это с тем, что Петр благодаря процессу над Алексеем увидел, как много противников было у его начинаний, причем занимавших высокое положение в русской элите. Осознав масштабы поддержки Алексея, царь не стал принимать радикальных мер, а ускорил реорганизацию системы управления, оставив некоторых из своих противников-аристократов у власти [Бушкович 2008: 431–432].
Отметим, что представители старой московской аристократии были не менее, а даже более знакомы с европейской политической литературой. Одним из конфидентов царевича был Дмитрий Михайлович Голицын, владелец крупнейшей библиотеки в России и заказчик переводов европейских политических сочинений[451]. О голицынском увлечении и его переводческой «мастерской» прекрасно знал Петр и запрашивал у него новые переводы[452]. В этом смысле «Предисловие» к «Правде воли монаршей» приобретает особое звучание, а его авторская интенция становится прозрачнее. «Предисловие к простосердечному читателю», появившееся после создания всего корпуса текста «Правды», было уже вторым, поскольку основной текст «Правды» содержал введение, предшествовавшее разделу «Резоны и доводы». В нем полностью определяются задачи и функция текста (как комментария к Уставу 1722 года) и ставится основной вопрос о праве монарха отстранять своего наследника. Зачем же понадобилось дополнительное предисловие к «простосердечному читателю»? Как представляется, именно в нем содержится основная авторская интенция.
Томас Консетт, капеллан британской фактории в Петербурге, сообщал, что «Предисловие» к «Правде воли монаршей» было составлено самим Петром[453]. Несмотря на то что в «Кабинете Петра» хранится готовый текст «Правды» без предисловия, Петр мог его составить отдельно. Однако стиль и особенности языка, а также «льстивые ссылки на самого государя»[454] скорее указывают на авторство Феофана Прокоповича, пусть даже общая идея предисловия и принадлежала самому царю.