Для Прокоповича монарх является единственным субъектом верховной власти; он имеет на нее самостоятельное, собственное право. Понятие о государстве, как юридическом лице, в «Правде воли монаршей» совершенно отсутствует; монарх не орган государства, а собственник власти, отчужденной в его пользу прежним собственником – народом, продолжающим, однако, свое существование, как известное единство, и после договора [Гурвич 1915: 15].

Для Прокоповича монарх является единственным субъектом верховной власти; он имеет на нее самостоятельное, собственное право. Понятие о государстве, как юридическом лице, в «Правде воли монаршей» совершенно отсутствует; монарх не орган государства, а собственник власти, отчужденной в его пользу прежним собственником – народом, продолжающим, однако, свое существование, как известное единство, и после договора [Гурвич 1915: 15].

Это наблюдение Г. Д. Гурвича подтверждается терминологическим анализом немецкого перевода «Правды». В нем нигде нет тех терминов, с помощью которых современные русскому автору немецкие правоведы обозначали государство как институт. Тот же Трейер отделяет термин Staat от Land и Reich, но, как мы уже видели, русский переводчик два последних термина переводит как «Государство», а вот непонятный для него Staat калькирует как «Стат». В немецком переводе «Правды» 1724 года нигде не встречается Staat. Термины «государь» и «государство» употребляются исключительно в традиционном значении, что видно из подбора слов.

Государь «Правды» – это домениальный собственник, чье государство есть вотчина, подобная «домашнему добру»: ее необходимо сохранить, приумножить и передать достойному наследнику. Феофан прямо говорит об этом понимании государства, проводя недвусмысленное сравнение: «Наследный Государь (Landes-Herrn), известный о неотъемлемой державе своей, так о целости и добром состоянии Государства (Reichs) прилежно печется, яко о домашнем добре своем, желая наследникам крепкую власть и славу оставить» [Правда воли монаршей 1722: 41]. Для обозначения «государства» переводчик в «Das Recht der Monarchen» использует исключительно Land и Reich, иногда Rußisches Reich, т. е. каждый раз речь идет о земле, владении, «царстве», но не об институте. То же самое происходит с «государем»: переводчик по большей части воспроизводит два основных термина, Landes-Herrn, обозначавший государя-вотчинника, «господина своей земли», и совершенно устаревший в XVIII веке средневековый термин Herrnhalten, встречавшийся уже только в религиозных наставлениях в сочетании «unsern Gott und Herrnhalten».