Василий только рот раскрыл. Вертел головой. Запнулся о край медвежьей шкуры, чуть не полетел.

— Оспади-боже-мой! — испуганно выпалила в одно слово, схватилась за грудь…

— Анфиса! — изумился Василий.

— Не признал? — усмехнулась. Приподняла, отвела подол шёлкового платья, шитого серебром. — Хороша, стало быть.

Вдоль щёк прыгали кудри.

— Хороша, — признал Василий. Благоразумно воздержался от замечания, что платье-то барынино. Анфиса явно знала об этом и сама.

— Очень хороша. — Поспешил прибавить: — Княгиня. Царица!

Анфиса довольно засмеялась. Покачнулась. Ухватилась за спинку дивана. Она была пьяна.

— А ты что тут забыл?

— А меня Шишкин отпустил. На волю!

В горле у него запершило.

— Ври!

— Бумаги дал.

Василий почувствовал горьковатый запах.

— Бумаги-и-и-и? — пьяно потянула Анфиса. — Ик!.. — И заорала ему в лицо: — Бумаги? Сейчас всем воля!

Мимо пробежала другая девка. Обеими руками она обнимала пуховые подушки. Барынина лисья накидка топорщилась за ней, как крылья. Василий увидел, как из-под двери в щель ползёт дым.

Девка в накидке деловито отпихнула его. Взяла бронзовый шандал, повертела. Не интересно. Бросила.

— Но-но! Н-наташка! — пьяно пригрозила ей Анфиса.

— Да на что мне? — возразила Наташка. — Орехи им колоть? Василь, а ты чего рыщешь?

— Жену.