— С удивительным оптимизмом… Никто не сломался, никто никого не предал, веселятся сегодня без меня, как дети… Ты приходи как-нибудь, всё-таки шабашник, хоть и однодневный, выпьем, песни споем, к нам женщины интересные заходят…

— Ну, уж в этом не сомневаюсь… Кстати, где наша с тобой интересная женщина? Пойду поищу…

Аделину я обнаружил вместе с Иосифом Михайловичем в его спальне. Прошу прощения за двусмысленность… Личная жизнь Иосифа Михайловича так и осталась для меня загадкой. Болтали, что у него есть друг, еще с университетских времен, намекали на скрытное, из наших представлений тех времен выпадавшее… Он жил в трехкомнатной квартире со своей очень пожилой и больной матерью, которая занимала одну из трех комнат, и спальня была единственным местом в квартире, где можно было поговорить приватно. Я, конечно, извинился, но Иосиф Михайлович, насупившись, сказал, что они с Аделиной уже обо всём переговорили, и быстро вышел. Аделина нервно курила, стоя у окна с пепельницей на подоконнике. Я попытался разрядить обстановку.

— «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

— «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

— Если бы ты, милый друг, мог ревновать меня со страстью Отелло, я бы любила тебя преданно всю жизнь. К сожалению, ты на это не способен, ибо окружен немыслимым количеством назойливых, влюбленных в тебя баб…

— Отелло снимает все претензии к изменившей ему с очередным поэтом Дездемоне, ибо понимает, что сам виноват в этом. Конечно, он, убогий технарь, не тянет на поэтическую любовь.

— Прекрати ерничать… У меня проблемы…

— Слушай, неужели ты не понимаешь, что твои поэты не составят тебе компанию для эмиграции? Если хочешь, я предам родину и уеду с тобой…

— Мать твою… Терезу! Неужели ты не понимаешь, что родина тебя не отпустит еще лет сто? Нашелся наконец перевозчик дам за границу с допуском к государственным секретам по первой форме…

— Если серьезно, Аделина, — что ты собираешься делать?

— Пытаюсь получить вызов из Израиля… Понимаю, что мне всё равно откажут, но готова и даже хочу стать отказником. Хотя бы бороться за отъезд… Но, похоже, они уберегают меня от участи отказника, блокируют почту.

— Ты сама себя поберегла бы…

— Не получится уехать легально, угоню самолет в Швецию, ей-богу, угоню… Вот Иосиф Михайлович пугает, что сяду за подобные намерения фундаментально, вплоть до высшей меры.

— Ты бы поменьше трепалась об этой дурацкой идее с самолетом. Не дай бог, кто-нибудь настучит.

— Только тебе и Иосифу сказала, больше никому, а идея действительно идиотская, но другой пока нет. Расскажи лучше о своих семейных делах.