В прологе на усмотрение будущего автора предлагается дать что-нибудь абстрактно-иллюстративное об успехах развитого социализма — например, красочную сцену из концерта, посвященного дружбе советских народов.

В первой сцене первого акта пьесы, как читатель помнит, зачитывается отрицательный отзыв черного оппонента на докторскую диссертацию Гуревича. В отзыве справедливо подчеркивается, что Советскому Союзу не следует готовить научные кадры высшей квалификации для сионистского врага. Гуревич решает дать ответ черному оппоненту по существу — то есть на языке строгой математики. Он принимает решение участвовать в заседании экспертной комиссии ВАКа. В этой же сцене поддерживающие его лица терпят сокрушительное поражение в своей попытке отделить «мух от котлет» — национальность диссертанта от его математических результатов. Им не удается поднять научную общественность на защиту ученого от антисемитской травли под видом борьбы с сионизмом. Сцена вторая представляет собой зал заседаний комиссии ВАКа, где Гуревичу устраивают погром на том основании, что его диссертация якобы «представляет собой абстрактные математические упражнения, не имеющие никакого практического значения для отечественной техники». Гуревич с присущим сионистам апломбом возражает, что «упомянутые математические упражнения положены в основу ряда принятых на вооружение систем, которые плавают под водой и летают по воздуху». Главный антисионист настаивает, что не видел документов, подтверждающих внедрение результатов диссертанта в военной авиации. Председатель комиссии в штатском предлагает «отложить рассмотрение диссертации товарища Гуревича до уточнения данных о внедрении ее результатов».

Второй акт пьесы открывается сценой в кабинете директора Института информационных проблем. Рабочий с инструментами на боку с помощью приставной лестницы меняет портрет Брежнева на портрет Андропова. Перед сидящим в кресле директором стоит навытяжку немолодой доктор наук — как видно, весьма авторитетный в своей области. Смущаясь, он мямлит, что написать отрицательный отзыв на диссертацию Гуревича затруднительно, поскольку она содержит важные и всем известные результаты, которые к тому же позволили решить трудную задачу надежной передачи информации на борт сверхзвуковых бомбардировщиков. Директор института выговаривает доктору наук, что бомбардировщики к данному случаю не имеют никакого отношения, поскольку отзыв просил дать сам председатель комиссии ВАКа, «генерал-майор авиации, между прочим, рекомендации которого, как вы понимаете, мы не можем игнорировать». Доктор наук тем не менее писать отрицательный отзыв отказывается и, пятясь к двери задом, уходит. Директор вызывает секретаршу и просит ее пригласить молодого доктора наук, имя которого он запамятовал. «Того, — поясняет директор, — который недавно утвержден ВАКом».