Второй уехала моя красавица Аделина. Она нашла-таки выход, вышла замуж за американца и уехала с ним — отказать гражданину США в праве уехать вместе со своей женой власти сочли нецелесообразным. Я тогда так и не узнал, был ли этот брак фиктивным, что практиковалось через правозащитные организации сплошь и рядом… Потом, много позже, узнал, конечно, но об этом не сейчас… Во всяком случае, перед отъездом Аделина неожиданно позвонила и сказала, что хочет попрощаться со мной «навсегда и по-настоящему». Я возразил было из принципа, что понимаю значение «прощания навсегда», но не знаю смысла выражения «прощаться по-настоящему» с замужней женщиной. Аделина ответила: «Не будь занудой, милый… Жду тебя в шесть у выхода метро „Петроградская“. Машину не забудь — поедем за город». Самоуверенности ей, конечно, не занимать. Может быть, взбрыкнуть и отказаться — что за дела, в конце концов, одолжение мне делать… Но потом решил, что действительно не надо быть занудой и чудаком с буквы «м». Я на самом деле не был уверен, что скрывается за этим «прощаться по-настоящему», но на всякий случай попросил нашу няню остаться с Витей до утра. Мы с Аделиной встретились и поехали на моей машине, как тогда — в день первого свидания, через Петроградскую по Приморскому шоссе.

Я назвал пароль: «Куда вас отвезти?», она дала ответ: «Везите, куда хотите». Это был наш секретный код, расшифровку которого знали только мы. «Ты хочешь поехать на Щучье?» — спросил я. Она ответила: «Нет, не хочу, я забронировала номер в гостинице Дома творчества в Зеленогорске, но сначала давай устроим прощальный ужин».

Я советские рестораны вообще-то не люблю… Если ты не из приблатненных или очень богатых, то чувство собственного ничтожества не оставляет тебя от момента открывания входной двери ресторана до выхода из той же двери на улицу, да и потом остается поганое послевкусие. Презрение советского официанта к клиенту зарождается, когда тот делает свой ничтожный заказ, опасливо заглядывая в правую колонку меню. Другое дело, когда за сидящего за столом начальника заказ делает в сторонке кто-нибудь из его холуев или когда богатый клиент, не глядя в меню, с купеческим размахом говорит: «Неси всё, что есть». Презрение к рядовому клиенту достигает апогея, когда тот, дико обсчитанный, стараясь не глядеть в счет, чтобы, не дай бог, не обидеть официанта подозрением в жульничестве, платит указанную внизу счета сумму и мучительно думает, сколько дать на чай стоящему вразвалку у стола наглому вымогателю. Промямлив «спасибо», совок выбирается из-за стола с «чувством глубокого удовлетворения», что вся эта унизительная процедура за собственные деньги наконец-то закончилась.