В гостиницу мы заявились в полночь. Это была единственная в Ленинграде и окрестностях гостиница, где можно было снять номер людям с ленинградской пропиской в паспорте, да еще не состоящим в законном браке. Сделать это было нелегко — спрос непомерный, но Аделина сделала… Девица на приеме забрала паспорта и, профессионально оглядев нас, сказала деловито, с пониманием: «Могу предложить комнату с душем, но там кровать только полуторная… Устроит вас?» Нас полуторная кровать — это странно-нелепое изделие советского мебельпрома — вполне устроила…

Утром, был воскресный день, Аделина захотела заехать ко мне домой. «Это еще зачем?» — удивился я. Она ответила: «Хочу посмотреть твоего сына. На память… Может быть, увижу его через много лет уже взрослым человеком». Витя встретил нас радостно, бросился мне на шею с криком: «Ура, Игорь пришел! Поедем на футбол, ты обещал…» К Аделине Витя отнесся с интересом — видно было, что красивая женщина ему нравится. Когда мы отпустили няню, Аделина вдруг спросила, обращаясь к нам обоим: «Угостите даму кофе?» Витя вопросительно уставился на меня. «Да, конечно, сейчас пойду приготовлю», — поспешно ответил я. «Нет, нет… Я сама приготовлю, а Витя мне поможет, — не правда ли, Виктор?» Витя, не спускавший восхищенного взгляда с Аделины, согласно кивнул, и они ушли на кухню. В дверях Аделина сделала мне знак — мол, не мешай нам. Я остался в столовой, но невольно прислушивался к разговору на кухне. Аделина о чем-то расспрашивала Витю, он негромко отвечал. Вдруг она спросила громче, чем прежде: «Твой папа сам готовит тебе завтрак?» Я похолодел, представив самый худший из возможных ответов… Наступила тревожная тишина, потом звук передвигаемой посуды, и, наконец, Витя ответил, тоже громче, чем прежде: «Мне готовит няня… Мой папа ученый, у него нет времени готовить на кухне». Я замер в ожидании продолжения… Аделина снова спросила: «А уроки папа помогает тебе делать?» Вновь наступившая пауза перед Витиным ответом была решающей в моей судьбе. Он, видимо, сам волновался и произнес ее с легким заиканием: «Мой п-п-апочка всегда мне п-помогает». Это была победа — Аделина помогла сделать то, о чем я мечтал с первой встречи с сыном. Я бросился в ванную, чтобы скрыть свое потрясение от этого простого слова «папочка», смыл с лица холодной водой тревожные и всё еще непривычные для меня знаки запоздалой сентиментальности… Завтра же съезжу на могилу Кати — она должна знать, что у ее сына теперь есть подлинный папа.

Так прошло «прощание по-настоящему» с моей Аделиной. Ко всему незабываемому, что было у меня с ней, добавился этот самый незабываемый штрих с Витей. «Если и есть какая-либо замена любви, то только память о ней». У меня оставалась память, мы попрощались навсегда, и казалось, что это так и только так…